Страница 148 из 216
ГЛАВА 30. НЕТ ХУДА БЕЗ ДОБРА
***
У каждой хмурой тучки есть серебристая облатка.
Генри постиг эту нехитрую истину сполна, когда добрый Свен смог растолкать его только лишь на следующее утро чувствительным пинком в бедро.
Дело в том, что драйверы, после ночной беготни по болотам, накануне все разом возжелали выходной – или что там им полагалось за бессонную ночь? Таким образом, отводить рабов на плантации и присматривать там за ними оказалось особо некому.
Плюнув на все, утомленный Тито сам пошел отсыпаться, оставив измученных невольников под охрану нескольких солдат гарнизона. Тем явно было все равно, чем занимается сей непонятный сброд, вверенный их попечениям, поэтому доблестные вояки, обняв свои ружья, подремывали в теньке у сарая, окруженные мирно расхаживающими по двору курицами и разомлевшими от жары свиньями.
И, вуаля! Мечты Генри, наконец, сбылись!
На манер тех же поросят, лейтенант завалился в тени навеса и, с чувством глубокого пофигизма, продрых как раз до самого утра следующего дня, лишь с трудом разодрав глаза – благодаря все той же чуткой заботе датчанина – для того, чтобы выкрикнуть свое имя на вечерней проверке.
И вот теперь, более-менее выспавшийся почти за сутки, лейтенант чувствовал себя человеком, а не ходячей сомнамбулой. Правда, поначалу потеряв ориентацию после долгого сна, он никак не мог сообразить, где он и что с ним.
– Вставай, давай, Соня, – скандинав протянул осоловелому Тейлору свою внушительную ладонь, помогая подняться. – Слышь, Тито злобствует? Видать, втык от хозяина получил за вчерашний-то расслабон. Так что, если не хочешь огрести всех собак, не советую лишний раз гавнюка расстраивать.
– Угу, – буркнул Генри и, пошатываясь, выбрался наружу.
Съежившиеся рабы с удвоенной скоростью сновали туда-сюда по двору, не смея поднять голову под свирепыми рыками главного надсмотрщика. Обеспеченные инструментом группы работников бодренько уходили в поля. А надо всем этим стоял ор Тито и других очумевших от излишней суеты драйверов.
– Живо пошевеливайте своими ленивыми черными задницами, мерзавцы, мать вашу растак! Чтоб через секунду духу вашего здесь не было!
Потом надсмотрщик тяжело глянул на проходившего мимо Тейлора глазами, несильно выделявшимися цветом на набрякшем багровом лице.
– А с тобой, гаденыш мелкий, мы еще побеседуем! – многообещающе шикнул он.
– ...?
Сразу ощутив резкий прилив бодрости, Генри состроил Свену большие глаза: «И чего я опять сделал-то?» Тот философски пожал плечами и с достоинством удалился забирать свой мачете, ободряюще хлопнув англичанина по плечу на прощание. Бригада скандинава, в сопровождении конных драйверов, уже выходила на плантации в низину.
Затекшее тело отказывалось повиноваться, но Тейлор мужественно доковылял до раздачи с едой и встал последним в небольшую очередь из десятка припоздавших рабов, решив, что ему насрать. Он поест все равно, чего бы это ему ни стоило. Иначе недоработки не миновать.
Лейтенант вестимо не ел уже более суток, если не считать тот злополучный кусок, всученный ему мерзким врачевателем, который до сих пор стоял у Тейлора поперек горла.
А вот вчерашний ужин, кажется, он так и проспал. Ел он вечером или нет, Генри, честно говоря, вспомнить не мог. Но, по ощущениям, выходило, что нет. Да кто б ему позаботился напомнить-то, невменяемому от усталости? Кое-как отстояв вечернее построение, лейтенант тут же рухнул обратно – досыпать. Хотя... кажется... Свен о чем-то таком спрашивал, если это был уже не чертов сон.
Странности начались прямо у раздачи. Рабы, заметив англичанина, вдруг разом расступились, давая ему подойти первому. «Ну, ладно, – пожал плечами не слишком еще озадаченный Тейлор, проходя сквозь молчаливый строй, – не очень-то он всех и задержит... быстро возьмет свою пайку и все».
О причинах такой удивительной лояльности чернокожих Генри пока подумать был не в состоянии. Но лейтенант заметил: поглядывали эти люди в его сторону довольно-таки странно: как-то настороженно что ли, если не сказать, с испугом. И потом сразу отводили глаза, будто опасаясь встретиться взглядом. При их всегдашней отрешенности такое поведение выглядело, мягко говоря, непривычным.
Рука раздатчика, который протянул Тейлору миску, вдруг дрогнула, и, после, на горку склизкой каши шлепнулась сверху дополнительная порция, кажется, даже сдобренная шматком, отдаленно напоминающим чей-то пожёванный ливер.
О! Ого! Ну это... просто праздник какой-то!
Несильно задаваясь вопросом, с чего вдруг такие щедрости, Генри кивнул в знак благодарности и, прихватив положенную ему лепешку, принялся срочно запихивать все это великолепие в рот. С одной только мыслью: как бы, одумавшись, не отняли обратно.
Увлеченный адски вкусной трапезой, лейтенант присел на какой-то приступок недалеко от котла, в процессе поедания ничего не видя и не слыша вокруг. Вдруг на колени, покрытые иструхшим подолом рубахи, прилетел кусок лепешки. Секунду попялившись на этакое недоразумение, Генри поднял голову. Перед ним стоял африканец, смотревший на лейтенанта весьма опасливо. Пробормотав что-то тарабарское на своем языке, парень быстро ушел. За ним следом последовал второй... третий...
Через минуту в подоле Тейлора возлежало штук пять замусоленных кусочков, а в кашу его насовали каких-то, подозрительного вида огрызков.
– Эй-ей-ей! Ребята! – на шестом дарителе Генри обрел дар речи и попытался заслонить свою родимую кашу от посягательств извне. – Спасибо, конечно! Но мне хватит! Все! Стоп! Это что вообще за хрень?!
Но куски чего-то явно съедобного, несмотря на протесты лейтенанта, продолжали валить теперь прямо на землю, к его босым ногам. Кажется, каждый из оставшихся еще во дворе рабов, счел своим долгом что-то принести в дар англичанину.
Генри, не выдержав напора, вскочил, провожая растерянным взглядом очередного дарителя, потом перевел озадаченный взгляд на кучку всякого добра под ногами. Наверняка необыкновенно вкусного, если бы не смешанного с пылью сейчас.
Да что же происходит-то, черт?!
Вездесущие курицы, заметив поживу, стали как-то излишне безразлично прохаживаться рядом, целенаправленно приближаясь.
Эх, надо хотя бы поднять!
Генри быстро вылизал опустевшую тарелку, уже не слишком разбираясь, что там за куски наложены африканцами, – но все оказалось вполне съедобно, хвала Иисусу! – и собрал в нее дареную снедь с земли.
Что ж, пропитания, кажется, хватит на целый день, если не слишком придираться к чистоте и качеству.