Страница 140 из 216
ГЛАВА 28.3. БОЖЬЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ (окончание)
***
В мозг звонко вгрызалась какая-то долбанутая хрень, вынося его напрочь. Вырывая из такого прекрасного, мертвого покоя.
«Не-е-ет!.. Боже... Еще чуть-чуть...» – мысленно простонал Тейлор, ощущая, что просто физически не в состоянии проснуться сейчас.
Пусть лучше его убьют на этом самом месте! Он не встанет! Ни за какие сокровища мира или... наоборот... ни за какие наказания.
Да, определенно, смерть – лучшее, что может с ним случиться сейчас. Он так хочет выспаться, что даже могильный сон будет ему в радость. Потому что – вечный!
– Эй, англичанин. Подъем, – это Свен пихнул его в плечо. – Просыпайся!
Генри сделал вид, что он не слышит. И тут же опять провалился в забытье, несмотря на то, что гонг все так же звенел, загоняя клин прямо в гудящий череп, а весь сарай зашевелился, выползая наружу к новому, «полному радостей» дню.
– Эй, парень. Ты живой? – датчанин уже стоял у него в ногах, кажется, вполне готовый к выходу.
– Мэк-ка... – еле промычал в ответ Генри, и это все, на что он был способен сейчас.
– Вставай, чертяка, – Тейлор почувствовал легкий пинок в голень, – а то еды не достанется, до вечера будешь голодный!
Нетерпеливо дернув потревоженной ногой, будто спасаясь от надоедливой мухи, Генри завернул голову в руки и проигнорировал новый призыв. Хотя есть он всегда хотел больше, чем спать.
– Слышь, это не мое дело, конечно, дрыхни сколько хочешь, бродяга. Но, сказывают, тут один умник тоже плевал на местные порядки. До поры. Пока его не сварили заживо в сахарном сиропе.
ЧЕГО
?
Глаза Тейлора распахнулись сами собой, и даже тот, что безнадежно заплыл. Каменное лицо датчанина чуть смягчилось призраком довольной усмешки. Лейтенант одарил подозрительно бодрого Свена хмурым взглядом, чувствуя, что ни одного приличного слова не приходит в его осатанелый ум. Впору было зарычать.
Да гребаная жизнь! Гребаный остров! Гребаное утро! Дьявол и все его черти! Да сколько ж можно вообще!
– Ты в порядке? – прервал его мысленные стенания датчанин. – Гляди, не усни, потому что я пошел. Учти, приятель, если тебя не окажется на поверке через пару минут, будут неприятности.
Дерьмо! Еще не хватало, чтобы с ним, лейтенантом Королевских войск, тут нянчились, будто с дитем малым. Дожил!..
– Да иду я. Спасибо, – с ненавистью буркнул Генри, покачиваясь на локте и чувствуя, как его мутит с великого недосыпу.
А когда лейтенант честно попытался подняться хотя бы на четвереньки, в голове яростно полыхнуло, и предательская плоть вдруг возмущенно завопила, ощущая, что в каждой долбаной клеточке забито по каленому гвоздю.
Благо хоть все уже выползли во двор, включая банду Чакка, и не видели жалких потуг Тейлора по перемещению собственного тела в вертикальное положение.
«Треклятая жизнь! Треклятый Брайт! Как вообще сейчас дожить до вечера? – Генри понял, что повторяется, но в голову не приходило ничего вразумительного, кроме как: – Господи, прошу тебя, помоги!»
По стеночке, прихрамывая на обе ноги, он последним выбрался из-под навеса и сразу же наткнулся на Зафара. Тот, видимо, сам уже шел разыскивать англичанина.
С одной стороны, Генри был безумно рад видеть друга – хоть какой-то луч света в этой мрачной безнадеге, а с другой, Тейлор даже замер от испуга, потому что понимал, что сейчас придется врать. А этого ему совсем не хотелось.
Узрев его расквашенную физиономию, Зафар ничего не сказал, только брови африканца заметно взлетели вверх.
– Вчера, в темноте наткнулся на ветку, – буркнул Генри, как следует отводя глаза. – Гребаные джунгли! Чуть не убился там. Темно как... в одном долбаном месте!
– Ты в порядке, ами?
Конечно, он не в порядке, что за дурацкий вопрос! Разве по нему не видно? И не надо на него так участливо смотреть! Еще один чертов папочка!..
– В полном.
Хорошо хоть Зафар деликатно не стал поднимать тему насчет того, что «он ведь предлагал некоторым упрямцам остаться». И даже удовлетворенного «я тебе говорил!» не прозвучало. Волоф просто протянул миску, в которой плескалась местная жидкая бурда:
– Я тут поесть тебе взял, фружэн, давай в темпе. Тито злится. Парни уже пошли на виноградники, нужно догонять, – потом незаметно сунул ему лепешку, в которой оказался завернут хороший шматок мяса, и заговорщицки подмигнул. – Вчерашняя курица...
От еды Генри отказаться был не в силах. Как всегда.
Да и вообще, чего ломаться, Зафар ведь от души...
– Спасибо, дружище, – Тейлор заметно повеселел. – А что, разве можно есть жертвоприношение?
– Конечно. Чего ж добру пропадать! Наши боги не против. Ешь, ами.
Денек выдался, конечно, не самый приятный, даже на фоне всех предыдущих, которые тоже были не подарок, вообще-то. Но, на удивление, злость и досада, которые сидели в нем, – а, может, сытный завтрак и еще пара плотных перекусов в процессе работы, извлеченных запасливым ламаном из своей сумки – вдруг заставили Генри упереться и, сцепив зубы, сделать на два ряда больше, чем вчера. А это была уже почти победа! Зафар помог только чуть-чуть.
Плохое настроение Тейлора постепенно разбилось о неизменный благожелательный тон Зафара, его незлобивые подначки, и всецело рассеялось в ответ на уважительный взгляд африканца, когда Генри, вымотанный как чертова тушка зайца в зубах гончей, доделал все же свой девятый ряд до конца.
– Ну ты гигант, – просто сказал ламан, и эта короткая фраза наполнила Генри силами возвращенной гордости, которая вчера так катастрофически пострадала. – Я в тебе не сомневался. Завтра уже сделаешь норму, фрэа.
Генри кивнул и вдруг помрачнел.
Если его не прибьют этой ночью, однако! Чтобы они сдохли, суки – этот гребаный скользкий ублюдок и его приспешники!
Заметив, что англичанин снова приуныл, Зафар посмотрел на него внимательно, но опять ничего не сказал. Они прошли немного в сгущающихся сумерках по направлению к усадьбе, и Генри, снедаемый тревогой и муками совести, все же не выдержал:
– Послушай, Зафар... Если из этого амулета... гм-м... извлечь некоторые предметы... то он уже не будет действовать? Как думаешь?
– Я не знаю, как это работает, ами. Гри-гри обычно живет своей жизнью и поступает, как ему вздумается. Его задача защитить своего хозяина. А что? Что-то пропало?
– Ну... в общем-то... да... И, кажется... амулет Бабалаво теперь не имеет силы. Прости. Ну ты и сам все видишь по моей роже, приятель. Теперь это... что ж... весьма трудно не заметить, полагаю, – Генри с прискорбием скривился.