Страница 14 из 216
Взбеленившись на третий заход, он разыскал писаря и потребовал бумагу и карандаш. Писарь посмотрел на странного новичка как на полного кретина, но, переглянувшись с парой матросов, тихонько хихикавших за спиной Генри, все же выдал необходимое. Дело пошло быстрее.
Хотя, что там говорить, польза от его усилий однозначно была: во-первых, он перестал терзаться покаянными мыслями, во-вторых, облазил на несколько рядов весь корабль и теперь знал расположение самых дальних его закоулков, включая нижний трюм, а в-третьих, он почти не видел и не слышал проклятого Райза, от вида которого его начинало подташнивать, а челюсти – весьма закономерно сводить.
Четвертую причину он ощутил на себе после, когда отчитался о результатах ступенчатой переписи перед боцманом, вылупившим на новичка покрасневшие глаза. Потом тот витиевато выругался что-то насчет «русалочьих выродков, которые совершенно не думают своей дурьей башкой» и под взрыв гогота окружающей матросни разорвал красиво составленный отчет Генри на мелкие кусочки со словами: «А доски на палубах ты пересчитывать не пробовал, недоумок?»
После этого, дьявол злобный, заставил его ловить эти клочки, разлетевшиеся по всей палубе, пересчитывать – «А то кто-то здесь слишком умный, похоже!» – и потом выбрасывать за борт по одному. А по результатам сих маневров велел составить еще один, не менее старательный отчет о количестве отловленных и утилизированных должным образом обрывков.
В общем, Генри, резво прыгая за листочками по палубе, развлекал всю команду до обеденных склянок, а потом его накрыло.
Поначалу он подумал, что его стало мутить от ненавистного Райза, или, наверное, от усталости и голода, а может, и от запаха пригорелой репы, доносившегося с камбуза, но внезапно к горлу подступил отчетливый ком, что на фоне сжавшегося в спазме желудка выглядело не слишком обнадеживающе.
Генри вдруг отчетливо ощутил, как горизонт мягко и тошнотворно качается вверх-вниз, и этому не видно ни конца ни края, а ошалевшие внутренности напрочь отказываются воспринимать отсутствие твердой опоры под ногами. Пока он бегал по кораблю в пылу своей ступенчатой занятости, по крайне мере, он этого не замечал.
Один из спешивших на обед матросов, заметив, как новичок вдруг подозрительно позеленел, добродушно подтолкнул его к подветренному борту:
– Эй, приятель. Тебе лучше сделать это наружу, если не хочешь вылизывать блевотину с палубы языком. Наш боцман грязи не любит.
От этих слов, естественно, Генри лучше не стало, и он провисел на планшире почти до вечера, пытаясь в промежутках делать какую-то порученную ему «невероятно важную работу», которую, понятно, из-за его гребаного самочувствия никто не удосужился отменить. Даже наоборот, каждый проходящий мимо, счел своим долгом о чем-то распорядиться новичку, а он в силу своей неопытности не понимал, имеет ли данный человек на это право или нет.
В частности, его заставили перематывать в обратном направлении толстенные канаты, лежащие громадными свертками. Когда он уже почти справился с этой непосильной задачей, потребовавшей огромных усилий от его измученного организма, подошедший боцман, увидев дело его рук, только глаза закатил и велел вернуть все обратно, попутно пообещав спустить шкуры фыркающим вокруг весельчакам.
А чего стоил его рейд на камбуз за «бомбрамселью» [3] с большим ведром и ломом и, вдогонку, гнев разъяренного кока с заплывшим глазом, который уже, видимо, успел получить «награду» от команды за подгоревшую кашу.
Генри вдруг осознал, что выполняет все задания совершенно безропотно, потому что сил на сопротивление не было абсолютно. Вконец измотанный, дрожащий от холода, он заснул прямо на мокрой палубе под фальшбортом, вяло отказавшись от порции серого, склизкого, воняющего гарью варева, именуемого кашей из репы, которое сердобольно принес ему Райз. Задумчиво посидев несколько минут на корточках возле скукоженного тела Тейлора, бездельник таки догадался притащить приятелю какое-то затхлое одеяло из кубрика [4].
Отчего-то морская болезнь гадского паразита не свалила, и тот – по сравнению с Генри – весь день выглядел вполне себе бодряком, хотя – Тейлор с некоторым удовлетворением это отметил – команда вовсю потешалась и над ним. Полдня его невольный напарник провел на форпике [5], возле якорных клюзов, старательно затачивая какой-то шершавой железякой огромный, изъеденный ржавчиной якорь, а потом прилежно вязал разнообразные узлы на пеньковой веревке, под руководством одного из матросов, который подчеркнуто подобострастно ему «выкал» и, сдерживая гнусный смешок, называл хмурого Райза «еговысокоблагородьем».
Логическим завершением этого суматошного дня стало то, что его, Королевской армии лейтенанта Генри Тейлора, не мудрствуя лукаво, окрестили «повелителем ступенек» и дали положенное новичку дурацкое прозвище «Клецка».
Марго на верхней палубе весь день благоразумно не показывалась.
_______________________________________________
1.
квартердек-релинг
–
перила, балюстрада между трапами квартердека;
2.
chief
(англ.) –
главный, начальник; на сленге моряков старший помощник капитана;
3.
бом-брамсель
–
разновидность паруса;
4.
кубрик
–
помещение для матросов на нижней палубе, от бака до грот-мачты; ют - для офицеров, бак – для матросов;
5.
форпик
–
носовой отсек корабля.
Кубрик: