Страница 126 из 216
– Ты должен открыться Эшу [2], Посланнику Небес, Владыке Путей и Перекрестков, – Бабалаво указал на вершину подноса, где был вырезан искомый лик. – Он знает все языки мира и передает человеческие чаяния богам. Молись сейчас. Эшу увидит
истинные желания
в твоем сердце. Он донесет их до Орунмила.
Истинные желания?!
Генри испуганно сглотнул, пытаясь привести хаос в своей душе и в голове хотя бы в относительный порядок.
Что он по-настоящему хочет сейчас? Есть? Спать? Кого-нибудь убить за все свои страдания? Определенно, он все время хочет женщину. Дьявол! По этому пункту ему просто уже невмоготу... Да-а... кажется, с истинными желаниями у него полный... сумбур.
Тейлор оглянулся. Деревянные идолы на полках, маски чуждых ему богов пялились на англичанина предосудительно. По загривку побежал холодок.
Боже, что он делает здесь?! Истинный христианин?! Что он забыл в этом еретическом логове? Всевышний проклянет его навек! И будет прав. За подлое отступничество его душа будет гореть в аду! Вечно!
Лейтенант изо всех сил вонзил ногти в ладони, справляясь с нахлынувшей паникой. И почувствовал, как жесткая ладонь легла на его запястье.
– На волнуйся, фрэа. Ты не делаешь ничего плохого, – Зафар сжал его руку и ободряюще кивнул. – Ничего не случается просто так, поверь. Твой Бог привел тебя сюда. Он хочет помочь. Уповай, другого пути нет.
Это было сказано настолько убедительно, что Генри сразу поверил ламану. Просто очень хотел верить. Он перевел стиснутое дыхание и слегка улыбнулся.
– Да, спасибо. Просто я... боюсь, что мои желания сейчас... какие-то гм-м... недостойные внимания богов.
– Открой свое сердце, – повторил жрец, ненадолго отрываясь от своих песнопений, – не надо много думать. Доверься Эшу, чужеземец. Он сам разберется.
Подтянув небольшой сосуд, колдун запустил туда руку и вбросил на поднос несколько щепотей белого порошка, будто кухарка, которая, собираясь лепить пироги, посыпает перед этим стол хлебной мукой. Затем, продолжая свои завораживающие напевы, старик стал мягко возить раскрытой ладонью по подносу, перебирая муку узловатыми темными пальцами, словно напитывая безжизненный порошок божественным духом.
Повторяющиеся инвокации [3] жреца в конце концов сделали свое дело. В голове Тейлора расслабилось, мысли сделались легкими, скользящими по кругу монотонных песнопений. Успокаивающая вибрация, заданная ритмичными причитаниями Бабалово, заставила сознание рассеяться и пребывать в некоем рассредоточенном забытье, вызывая желание покачиваться в такт.
Неприятие куда-то исчезло. Генри понял, что понемногу проникается таинством церемонии. Смятение, которое давеча овладело им, сменилось умиротворением и доверием.
Тысячи лет, как говорит Зафар, Бабалаво помогают потерянным людям.
Кто он, Тейлор, такой, ради Бога, чтобы сомневаться?
Выполняя магические пассы, Олуво несколько раз посыпал порошком жертвенное блюдо и в довершение нарисовал через все поле деревянного поддона крест. Потом, вдруг бодро соскочив со места, принялся, будто метлой, обмахивать Тейлора бедной, замершей в шоке курицей – лоб, плечи, грудь – видимо, сметая с англичанина какой-то одному ему заметный мусор. После понес птицу к святилищу с деревянными божками, на которые Генри еще при входе своем в хижину обратил внимание.
Пребывая в прострации, Тейлор даже не заметил, как колдун откуда-то из глубин алтаря вытащил небольшой топорик и разом отрубил жертвенной птице голову над специальной каменной чашей. Безголовая тушка затрепыхалась, забила крыльями, толчками исторгая из себя ручейки яркой крови, которые потекли, наполняя емкость. Па Конте запричитал громче, возвысив голос.
– Создатель, прими эту жертву для домибура [4] с белой кожей, который стоит здесь, перед ликами богов. Открой его
Истинный Путь
. Дай свои наставления, как обрести то, что избрал его Ори в Мире Духов. Очисти Ива этого человека от скверны, покажи
недостающее
и позволь воссоединиться с
Истинной Судьбой
, – тихонько перевел Зафар, каким-то образом умудряясь не нарушать таинство церемонии.
«Домибура?! – сердце Генри зашлось от суеверного трепета. – Откуда колдун знает его истинное положение в обществе?! Никто здесь не должен быть в курсе! Ведь он, Тейлор, никому ничего не говорил! Может, это Зафар перевел по своему разумению, или просто оборот речи такой, ну типа английского уважительного «мистер», – решил Тейлор, чтобы успокоить всколыхнувшуюся до ушей тревогу. – Дьявол! Просто с ума сойти с этими африканцами! Сюрприз за сюрпризом».
Жрец тем временем взмахнув истекающей тушкой, несколько раз полоснул кровавыми струйками по своему святилищу, плотно уставленному разнообразной посудой: горшками, кувшинами, чашами. Густо запахло теплой куриной кровью. Темные блестящие капли рассыпались веером, окропляя жертвенник, наполняя таинство церемонии божественной силой.
Колдун жестом велел Тейлору взять тыквенную миску с приготовленной смесью и подойти. Захваченный диковинным процессом, лейтенант безропотно повиновался. Бабалаво легонько надавил пальцами англичанину на плечо, побуждая встать на колени перед туземным алтарем, потом приподнял повыше ладони Тейлора, показывая, как нужно правильно держать блюдо на вытянутых руках. И обильно полил жертвенную мешанину сверху остатками крови, которая теперь уже вяло текла из куриной шейки.
Продолжая ритмичные моления, Па Конте как следует пожумкал напитанную массу прямо в руках англичанина и, тщательно утрамбовав, вылепил посреди тарелки аккуратный холмик. Потом, сосредоточенно склонившись над головой Тейлора, колдун быстро намотал на палец несколько его волосков и – лейтенант ничего не успел возразить – резко дернул. Застигнутый врасплох Генри недовольно скривился от боли, но благоразумно смолчал – чего не вытерпишь ради обещанного счастья.
Проклятия, сдержанные богами, не будут вредить человеку на Земле.
Леопард не может напасть на собаку, которая в клетке из железа.
Говорю богам: «Наступит время, оградите человека от проклятия!
Злые духи пусть заберут проклятье назад».
Проклятию следует развернуться и следовать за проклинающим...
Так же безжалостно Олуво выщипнул несколько перьев из хвоста убитой им птицы, связал их волосками, добытыми с головы Тейлора, и водрузил этот пушистый фонтанчик сверху на вылепленную им горку.