Страница 127 из 216
Создаваемая жрецом композиция явно имела особый смысл для всей церемонии, потому как в довершение Бабалаво открыл невероятной древности керамический горшок [5], стоящий на возвышении по центру алтаря – аккурат над каменной чашей с жертвенной кровью, – взял оттуда горсть маленьких зубастых раковин [6] и, макнув их прямо в дымящуюся глянцевую жидкость, натекшую в жертвенную чашу, благоговейно украсил окровавленными бляшками свое творение, выкладывая по кругу какой-то магический орнамент.
Горшок Иле Ори (Ile Ori):
Генри все это время терпеливо стоял на коленях, ощущая значительное неудобство в высоко поднятых руках. Но не осмелился сдвинуться даже на дюйм, опасаясь, что каждая мелочь тут – кто его знает?! – может иметь фатальное значение.
– Теперь, коснись чашей своего чела, белый человек, и после – снова протяни жертвенную чашу туда, к Ориша́ [7]. В это время мысленно повторяй то, чего ты хочешь от Орунмила. Произнеси свое желание! И после держи заявленное в голове, пока духи будут говорить с нами.
Честно выполняя распоряжения колдуна, Генри всей кожей ощутил, что вовлечен в центр некоего магического круговорота, который делал его частью чего-то большого, мощного... исконного, словно сама Сила Жизни. Простые вещи внезапно приобрели сакральный смысл.
Там, где его Всемогущий Бог высокомерно молчал, на помощь пришли совершенно неведомые Тейлору странные божества, о которых он ранее знать не знал, ведать не ведал. Они протянули англичанину свою дружескую черную руку. Может то, что Генри делал сейчас, было в корне порочно по меркам христианских догматов, греховно по сути, но отчаяние, толкнувшее лейтенанта на такой шаг, сейчас вдруг на удивление притихло, бережно охраняемое чем-то древним, надежным, величественным.
Незамысловатый ритуал, совершаемый жрецом, хоть и дикий по своей сути, но такой воистину первозданный, неожиданно подарил Тейлору надежду, заставил успокоиться и, главное, почувствовать, что он, наконец, может хоть чем-то управлять в своей сбрендившей напрочь судьбе, повлиять на нее таким вот странным, пусть даже нечестивым способом.
Жрец, ухватив Генри за запястье, заставил вернуться обратно к магической доске. Блюдо с подготовленным жертвенным даром Бабалаво поставил в изголовье подноса, ближе к Тейлору, а сам уселся на свое место.
Что будет происходить дальше, и как его жизнь спасет сия пекарская доска, лейтенант не представлял. Пока всё происходящее, по его разумению, походило на какое-то жутковатое ярмарочное представление с заклинателями и кровавыми жертвами. Но Тейлор решил, что бы не случилось, довериться без оглядки.
– Возьми шестнадцать каури с эко [8], как следует подержи в руках и положи на опон, – велел жрец, снова ненадолго прерывая свои молитвы.
Эко:
Совпадение это было или нет, но раковин на блюде оказалось ровно шестнадцать. Тейлор выколупнул их из адской смеси и, подержав в ладонях, как было велено, аккуратно сложил кучкой на резной кант подноса. Бабалаво собрал каури в собственную горсть, дотронулся ими до головы Генри, потом бросил на доску, пассами перемешивая с мукой. В другой руке у жреца вдруг оказалась вырезанная из рога фигурка, которой, в такт своим песнопениям, старик начал выстукивать однообразный ритм по краю доски, вновь погружая Тейлора в чуднýю дрему наяву.
Раковины каури:
Но несмотря на то, что Генри смертельно устал за весь день, спать ему совершенно не хотелось. Наоборот, он чувствовал, будто голова его очистилась от всякой скверны. Поле зрения хоть и сузилось до небольшого размера, сознание, напротив, раздвинулось невероятно, воспринимая каким-то волшебным образом все то, чего лейтенант никогда ранее не замечал.
Иногда так бывает, когда переберешь малость доброй выпивки, но Генри мог поклясться, что в этот раз он ничего не ел и не пил подозрительного. И, кажется, не нюхал. В хижине, правда, пахло сухими травами и костром, но вполне себе спокойно, ненавязчиво – умиротворяюще.
И вдруг, внимая всем своим нутром молитвенному речитативу, Генри почувствовал его. Нет, ЕГО!
Ласковый поток поднимался вверх, пронизывая тело англичанина, и где-то там, в бархатистом звездном небосводе расширялся неизмеримо, наполняясь свежей силой, словно грудь – воздухом, а после нисходил обратно, накрывая Тейлора своей благословенной защитой. Ощущение было невероятным: сколь приятным, столь же пугающим.
Ошеломленный, Генри вскинул глаза на Бабалаво, и мороз пошел по его спине, потому что над головой жреца он увидел спокойное, мягкое свечение, также текущее вверх, будто тихое призрачное пламя. А сверху медленно опускалось на них воздушным покрывалом нежно-голубое хрустальное сияние.
Господь! Или ему, Тейлору, все же почудилось: это ведь просто отсветы костра играют такие шутки?
Лейтенант сморгнул, помотал головой и посмотрел вновь.
Хм... действительно, показалось.
Но упоительное ощущение силы, текущее по его жилам, вдруг куда-то пропало, вызвав в душе Тейлора сожаление. Хотя и некоторое облегчение: хвала Иисусу, он, кажется, не сходит с ума. Впрочем, Генри чувствовал себя совсем отдохнувшим теперь, будто праздно провалялся в постели несколько часов.
А еще он ощутил ПРИСУТСТВИЕ чего-то особенного, невероятно надежного.
Чудеса да и только!
«Как Могущественный Бог сидит на всех духах, Орунмила сидит на Духе Мертвых. Слово Ифа: планы злых духов будут разрушены, их дурные желания не смогут коснуться праведных...»
– Олуво обращается к божественным силам, чтобы церемония прошла успешно, – тихо прокомментировал Зафар, испытывающе поглядывая на Генри. – Орунмила пришел. Ты почувствовал Его, фрэа?
Тейлор сглотнул, и голова его выписала в ответ нечто неопределенное. Он
вроде бы почувствовал
, но разве такое возможно? Даже во время молитв Всевышнему, Генри никогда не ощущал этакого... явного нисхождения божества.
Да нет! Этого не может быть! Но все же... что это было тогда?
– Я... почувствовал, – все же решился подтвердить он.
– Он почувствовал, – сказал Бабалаво. – Я видел.
Зафар ничего не сказал. Лишь кивнул удовлетворенно.
– Орунмила готов ответить тебе через оракул, чужеземец.
____________________________________________________
1. Олуво
–
в традиции народа йоруба (Западная Африка) это маг, колдун и целитель, старший в иерархии Бабалаво, держатель горшка Иле Ори.
2. Эшу
–