Страница 123 из 216
– Повтори все также, фрэа, – тихо сказал волоф, уступая Тейлору место. – Настройся. Мысленно попроси Орунмила о помощи… Так, как ты это делаешь в ваших христианских храмах.
Генри кивнул со всей серьезностью и встал в центр песочной чаши, с наслаждением переступая босыми ногами в теплом песке. Потом закрыл глаза, ощущая. И с удивлением почувствовал, как его тело вдруг постепенно наполнилось приятной легкостью, будто сия песочная ванна вытянула прочь все отвратительное, тоскливое, темное. То, что терзало его последнее время.
Нити сознания, уповая, потянулись к неведомым духам, с благодарным смирением прося о помощи чуждых ему святых. Где-то в глубине души лейтенант поразился такому своему искреннему настрою, которое, наверное, совсем не пристало бы истинному христианину, но... решил принимать все как должное. Будто это действительно всего лишь сон. Чего уж теперь…
«Я прошу твоей помощи, о, Великий Орунмила!..» – проговорил Генри про себя и, потом, так же, как его спутник, макнул, словно в святую воду, пальцы в «угощение» и с почтением провел ими по точеным губам идола.
Зафар раздвинул циновки, и они вошли. Аромат сухих трав тут же умиротворяюще пахнул в ноздри, смешиваясь с дровяным запахом горящего посередине очага, сладковатым духом каких-то экзотических пряностей, сухого зерна, земляного пола и, едва различимым, медным запахом крови.
Жилище колдуна сейчас освещалось лишь теплыми бликами костра и несколькими лучинами, поэтому внутри обитал зыбкий полумрак. Хотя вполне можно было рассмотреть множество любопытных вещиц, которые, словно диковинные артефакты из Лавки Чудес, лежали, стояли вдоль глиняных стен, на полу, на застеленных шкурами кособоких стеллажах и лавках, свешивались с неотесанных балок над головой, располагаясь в своем явно упорядоченном хаосе.
Впрочем, Генри даже не увидел, а, скорее, почувствовал всей кожей священное нагромождение этих необычных предметов, которые, вкупе с характерным колоритным запахом и уютным мерцающим светом, создавали ощущение чего-то сакрального, мистического. Кроме того, ему здесь стало так необъяснимо надежно, будто Тейлор действительно обрел вдруг желанную опору, хотя, одновременно, легкая тревога всё также сжимала сердце.
Осваиваясь в таком необычном месте, лейтенант с любопытством обозрел расставленные «экспонаты», которые выглядели столь загадочно. Потемневшие от времени резные статуэтки каких-то туземных божков выглядывали из-за чашек с весьма непотребным содержимым, сосуды разных форм и габаритов перемежались чьими-то черепами, костями, хвостами, мумиями земноводных, рыб, мелких грызунов и прочими неопознанными, ссохшимися частями тел: животных… людей?
Россыпью на разных блюдах лежали самоцветные камни, раковины, амулеты, какие-то семена, корни, орехи. В заляпанных, полупрозрачных банках шевелились отвратные на вид твари. Развешенные повсюду пестрые ожерелья, пучки сушеных трав, резные темные лики, похожие на зловещие маски, клочки шкур, связки цветных волос, перьев и много чего еще – Генри сразу не успел рассмотреть – довершали живописную картину.
У правой стены, на полке с несколькими резными фигурками, горело больше всего масляных огоньков. Туземный алтарь? Подножье идолов, было плотно уставлено десятком глиняных и деревянных мисок, заполненных чем-то явно съедобным, и окроплено сверху густыми размашистыми брызгами, похожими на… кровь?!
Генри поежился и бросил короткий взгляд на Зафара, от души надеясь, что кровь все же не человеческая. Но волоф был все так же сосредоточен и, сжимая притихшую курицу подмышкой, не заметил растерянного взгляда англичанина.
Крышу хижины прямо в центре подпирал столб, тоже увешанный разными штуковинами: раскрашенными рогами, костями, масками, цветными побрякушками.
За всей этой мишурой лейтенант не сразу разглядел застеленный циновками невысокий помост у дальней стены с восседавшим на нем маленьким сухощавым человеком.
Признаться, Генри не так представлял себе колдунов. В его воображении рисовался одиозный дикарь с аляпистой раскраской черного тела, одетый в рубище из лохматых шкур, в жуткой маске, да еще с обязательными рогами на голове. В общем, похожий скорее на демона, чем на человеческое существо. Этот монстр должен был потрясать бубнами и, конечно, питаться сырым мясом.
Вот прямо сейчас Тейлор ощутил заметное разочарование: хозяин хижины, выглядел на редкость скромно среди великолепия собственных атрибутов. Закутанный во что-то однотонно-светлое – голова покрыта небольшой круглой шапкой, обшитой каскадом ракушей – он сидел, скрестив ноги, на своем помосте и молча взирал на посетителей.
Но этот взгляд как раз и был необычен: строгий, пристальный, он пронзал Генри до самых печенок, и от этого казалось: Бабалаво видит пришельца насквозь.
– Приветствую тебя, Па Конте, – подходя ближе к колдуну, проговорил Зафар по-английски [3]. – Этот человек хочет говорить с тобой, – и тут же отошел в сторону, уступая место несколько струхнувшему англичанину.
Генри, к своему смущению, остался буквально один на один с этим непонятным пугающим стариканом, совершенно не представляя, что ему надо сказать и что сделать.
– Говори, белый человек, – колдун, казалось, даже не открыл рта, или Тейлору так показалось в полумраке.
Господь! Чертовски определенно, ничего не скажешь…
– Эм-м… Мистер Па Конте… Здравствуйте… Со всем почтением… сударь.
Бабалаво коротко кивнул, не прекращая сверлить посетителя внимательными темными глазами. Лейтенант окончательно почувствовал себя не в своей тарелке.
– Кхм… Я бы хотел узнать… – Генри понял, что не готов сказать в двух словах, чего же он хочет на самом деле, и, кроме того, ему так сложно оказалось просить о помощи. – Видите ли… эм-м… кажется… что-то пошло не так в моей жизни, сэр. Я не знаю, как все исправить. Вы можете мне помочь? Ну… это... подсказать… Как мне быть теперь? Чтобы вернуть все, как было? Сэр?
– Я не могу.
Тейлор слегка опешил.
Вот это новость! И зачем тогда весь сыр-бор?
Он вновь беспомощно оглянулся на Зафара. Но африканец стоял с отсутствующим видом, учтиво склонив голову. Даже несчастная курица, и та благоговейно умолкла.
– Я не могу, чужеземец, – повторил Бабалаво. – Зато Орунмила может. Я передам ему твой вопрос, и ты получишь Ответ.
Генри перевел дух облегченно.
Отлично! Кажется, его все-таки поняли.