Страница 122 из 216
– Попробуй, ами! Очень вкусно. Почти как копченая курица. И, главное… полезно для… – ламан кивнул на свои чресла, – ну… ты понимаешь… Для мужской силы.
– О, Боже, нет! Что это за гадость?! Похоже на…
– Даже не представляешь, от чего отказываешься! Это йолли, сушеный паук-птицеед. Говорят, кто ест пауков, продлевает себе жизнь на десяток лет.
– Да, брось! Ты, верно, смеешься, приятель? – Генри с опаской взял одного двумя пальцами, осторожно понюхал и скривился: густо пахло то ли пропастиной, то ли подвяленным мясом. – Выглядит омерзительно, а воняет и того хуже.
– Ну, знаешь, чтобы судить, надо попробовать, – философски заметил Зафар, отправляя в рот еще одного пушистого монстра. – Не все то, чем кажется. Часто внешность обманчива. И, вообще, это страшный деликатес. Не всякому выпадает такая удача – попробовать.
– Ты серьезно?! Я должен
это
съесть?
– Ну почему же
должен,
мэк? – волоф состроил невозмутимую физиономию. – Только если у тебя хватит смелости. Это блюдо для истинных оориво.
Генри угрюмо уставился на Зафара.
Черт зубастый! И что теперь? Придется есть? Он же не слабак!
– Эм-м-м… – лейтенант внимательно рассмотрел сушеную тварь в своих руках, которая в свете трепещущего костра вроде как шевелилась, и, стараясь не дышать, поднес ее ко рту. – Боже!..
Зафар смотрел на него с пытливым интересом, как энтомолог на того самого паука.
«Спокойно Тейлор! Если это могут сделать туземцы, смогу и я!» – с содроганием подумал Генри и откусил са-амый кончик хрустящей мохнатой лапки с блестящим черным коготком.
Потом, зажмурив глаза, пожевал
это
на передних зубах. Что в этой тварюге такого уж сногсшибательного, лейтенант так и не определил.
Сначала было жестко, будто в рот попали чьи-то ногти или рыбья чешуя. Потом все это быстро превратилось в труху, по языку растеклась сладковато-горькая слюна, а в нос тут же ударил терпкий дух, напоминающий подтухшую плоть.
О-О-О!..
Впрочем, если не думать, каков источник, то вроде как есть можно. Даже в чем-то действительно пикантно, будто ешь хорошо подсушенный хвостик креветки. Только тут еще вплетался какой-то солоделый привкус, от которого вдруг поднялась тошнота. Тем более ломкие волоски на лапках обжигали губы.
А-а-а-а!.. Да черт! Он ведь не слабак!
Лейтенант приоткрыл глаз, чтобы увидеть, как Зафар между делом схрумкал еще одно мерзкое на вид существо.
– Ну и как? – глаза волофа явно посмеивались, наблюдая, как Тейлора невольно перекосило. – Правда же вещь?! Ты сразу брюшко ешь, ами, оно самое вкусное!.. Да и вообще, суй в рот целиком, чего ты мучаешь бедное животное?
Генри обреченно кивнул, осторожно откусывая еще одну фалангу лапки. Потом задышал усиленно, справляясь с тошнотой. Если бы ламан сам не трескал пауков за обе щеки, лейтенант подумал бы, что это такая шутка. Ничего вкусного, как ни старался, он в этом экзотическом блюде не находил.
– Ладно, оставь, ами! Сдается, ничего ты не понимаешь в деликатесах. Нéчего добро переводить! – Зафар, видимо, узрел то, как опасно позеленел Тейлор в своих потугах выглядеть бравым перцем. – Вообще-то, это для Бабалаво. Вернее, для жертвоприношения. Сейчас, погоди…
Зафар быстро поднялся и ушел за хижины, оттуда сейчас же донеслось паническое кудахтанье. Тейлор выдохнул с облегчением и быстро положил сомнительный деликатес обратно в миску.
Такое ценное добро он, конечно же, переводить не станет! Пусть лучше каким-нибудь африканским духам достанется. Можно надеяться, они с удовольствием полакомятся этаким непотребством.
Волоф вскоре вернулся, сжимая в кулаке шею крупной белой курицы, которая отчаянно хлопала крыльями в его руках.
– Бери, ами, и идем, – сосредоточенный, ламан кивнул на блюдо с дарами, удивив Тейлора своим отсутствующим взглядом.
Потом африканец ловко укутал трепыхавшуюся птицу в светлое полотно.
***
Как Генри заметил в прошлый раз, обитель колдуна стояла немного на отшибе, хотя и неподалеку от хижины вождя. Тейлор встал, полной грудью вдохнув чуть посвежевший воздух, сладковато напитанный влажной зеленью и землей. И оглянулся по сторонам.
Так же, как и вчера, бескрайний небосвод переливался мириадами звезд, темные заросли джунглей плотно обступили притихшую деревеньку со всех сторон, а когда парни немного отошли в сторону от яркого пламени костра, стали заметны сотни мерцающих зеленоватых огоньков, парящих вокруг в бархатной темноте.
Дивное зрелище: будто часть небесных звездочек слетелись на землю и теперь на радостях порхали в хаотичном танце, заполоняя сумрачное пространство тропического леса волшебными искорками.
Если бы Генри не знал, что это светлячки, можно было подумать, что сказочные феи со своими крохотными фонариками наперевес действительно существуют. Хотя Тейлор не раз уже наблюдал такое завораживающее явление на этом адовом острове, его несчастный мозг, потрясенный бедственным положением вещей, не слишком придавал значение чему-либо вокруг.
Но сейчас, благодаря Зафару, слегка опомнившись от шока после своего возмутительного пленения, Генри с детским восторгом пытался разглядеть пролетавшие мимо огоньки. А вдруг, действительно, он увидит крохотных светящихся фейри с прозрачными крылышками, о которых так любили рассказывать у Тейлора дома? Но «звездные брызги» в темноте немилосердно слепили ему глаза и шустро улепетывали от любопытствующего «тролля».
Ну и ладно!..
С обеих сторон от занавешенного циновками входа в хижину Бабалаво по-прежнему трепетали небольшие костры, подсвечивая лики уже знакомых англичанину демонов. А может, это были как раз те самые лоа, африканские духи, о которых давеча говорил ламан…
Все происходящее казалось настолько непривычным христианскому сознанию Тейлора, словно он попал в неведомый мир, больше похожий на экзотический сон. Конечно, в гости к настоящему колдуну лейтенанту не доводилось попадать ни разу, поэтому Генри ощущал сейчас, как слегка подводит живот от необъяснимого волнения.
Перед самым дверным проемом стояла большая деревянная чаша с белым, пушистым на вид песком. Зафар уверенно ступил в середину емкости и, погрузив туда до щиколоток босые ступни, постоял так недолго, переминаясь, потом обмакнул два пальца в миски с молоком и медом с подноса англичанина, и мазанул ими по губам деревянных стражей жилища.