Страница 118 из 216
ГЛАВА 25. ТО, ЧТО ОН ХОЧЕТ
***
Чудо случилось. Они успели! Конечно, напарники закончили свою долбежку уже затемно, буквально самыми последними из всех работяг, которые призрачными тенями тащились в сумерках мимо, по направлению к усадьбе.
Все же Генри, как ни старался, смог осилить всего лишь семь рядов. Остальные за него как бы невзначай доделал волоф. Но специально подъехавший к ним в конце дня Тито остался удовлетворен на сей раз – придраться было особо не к чему. Все двадцать рядов были аккуратно вспаханы, трава покошена.
Презрительно скривившись, драйвер даже соизволил внять почтительной просьбе Зафара и милостиво отпустил их к озеру. Правда, весьма неохотно, с кучей всяких дурацких подначиваний. Видно было, что вымотанный за день на жаре надсмотрщик никак не может придумать пристойную причину, чтобы не дать разрешение, и от этого вестимо бесится.
В усадьбе мистера Пейна так повелось, что после работы все невольники вполне законно были предоставлены сами себе и могли заниматься своими делами, в пределах дозволенного. Пожалуйста!.. Просто ни у кого из уставших вусмерть людей не возникало особого желания что-либо делать, кроме как поесть и тут же завалиться спать после изнурительного дня, чтобы наутро подняться... и пахать снова.
Вообще, на сон и отдых отводилось часов пять, не больше: только закрыл глаза, провалившись в черное глухое беспамятство, и надо опять тащиться выполнять эту адову работу.
«Будто чертово нескончаемое хождение вокруг корабельного кабестана», – почему-то приходило на ум Генри.
Терпеливо выслушав весь гнусный поток язвительных предположений о том, чем они там будут вдвоем заниматься на озере, завершившийся «дружелюбным» пожеланием «не сильно задерживаться после того, как вдоволь отсосете друг другу, гниды», Зафар склонился в своем коронном почтительном поклоне: «Конечно, господин, благодарю вас. Вы очень добры, господин».
– Как ты можешь так прогибаться под этого мерзавца?!! Смотреть противно! – ярился Генри, когда они спускались по тропинке к озеру, весь возбужденный от стойкого ощущения, что его сейчас смешали с последним дерьмом.
Только отдаленные проблески собственного сознания, предостерегающий взгляд Зафара, да дышащая в задницу Тейлора громадная псина остановили англичанина от того, чтобы не вцепится драйверу хотя бы в пах, потому что до горла уже не было сил дотянуться.
Ламан посмотрел на пышущего собеседника с сожалением, словно на капризное дитя. По крайней мере, Генри так показалось в сгущавшихся сумерках.
– Это не называется «прогибаться», фружэн.
– А как это к чертям называется?! – несмотря на гибельную усталость, внутри у лейтенанта все кипело и пузырилось от негодования. – Он вылил на нас ведро помоев, а ты только утерся и поблагодарил!
– Ну нет, я так не думаю, ами.
– Ты думай, как хочешь, но ведь
так оно и есть!
– Нет, Генри. Это не «так оно и есть», это
ты
так думаешь
.
– А как же думаешь ты, в таком разе, вот мне интересно?! Я, верно, что-то пропустил?!
– Не знаю. Может, он и вылил ведро
своих
помоев, парень. Тебе виднее. Но я под них не встал. Все мимо пролетело... – Зафар ухмыльнулся злорадно. – В отличие от тебя, мэк. До сих пор вон обтекаешь.
– Да иди ты!
– Послушай… это не называется «прогибаться», как ты выразился, – примирительно сказал волоф. – Это называется: дай человеку то, чего он хочет. И в результате... получишь от него то, чего хочешь сам.
– Что? Сильно умный?! – продолжал злопыхать Генри, не в силах угомонить свое поруганное самолюбие. – Просто оправдываешь свою трусость!..
Зафар посмотрел на англичанина с укоризной:
– Ну вот, ты не только облился его помоями, ами, но еще и на меня их разбрызгиваешь. Успокойся, фружэн.
К тебе
его слова никакого отношения не имеют. Не имеют же?
– Конечно, нет! Я не проклятый содомит!
– Ну, вот и славно, мэк. А то ты так завелся, что я, право слово, подумал, что ты – он самый. Просто тщательно скрываешь эту тайну.
– И ты туда же! – Тейлор сжал кулаки, готовый дать волю не выплеснутому до конца гневу.
– Хочешь подраться? – с усмешкой спросил туземец, останавливаясь.
Он повернулся к Тейлору, открывшись для удара, и Генри показалось, что могучий волоф специально провоцирует его на стычку.
Вот только очень интересно, кто в ней победит? Хотя…
Генри решил, что на себя он тут ставить, пожалуй, не станет, и застыл в замешательстве.
– Потерпи немного, англичанин, – хохотнул чернокожий демон, – не растеряй свой пыл. Вот спустимся к озеру, там и посмотрим, кто кого. Ты ведь наверняка умеешь плавать?
– Заплыв на победителя? – Генри азартно сощурился.
– Ага! Догоняй, задохлик! – Зафар вдруг с грацией черного ягуара развернулся в прыжке и громадными скачками понесся вниз по склону, к воде, вкладывая в забег всю свою матерую кошачью мощь.
Плохо различая в темноте крутую тропу, и от этого ежесекундно рискуя споткнуться и сломать себе шею, Генри с азартным гиканьем понесся следом, удивленно ощущая шальную легкость, будто за спиной у него выросли крылья.
На ходу скинув одежду, парни с бешеным шквалом брызг врубились в безмятежную поверхность озера, до той поры мерцавшую себе тихо под восходящей луной.
– Три раза до того камня и обратно! – во все горло проорал Тейлор, забыв про то, что до этого еле волочил ноги, а руки у него буквально отваливались.
Плавал лейтенант прилично, на самом деле, потому что нередко они с отпрысками рыбаков, матросов и портовых рабочих устраивали состязания, с поросячьим наслаждением плескаясь в грязных водах Темзы возле судовых причалов.
– Просто я уже старый, – немного сконфуженно буркнул волоф, вылезая из воды, когда Генри вчистую, хотя и не без труда, обогнал в результате туземца ярда на три. – Уф-ф-ф… – ламан стер огромной ладонью капельки воды с широкой груди, – отлично плаваешь, парень!
– Ты мне поддался!.. – подозрительно сощурил глаза Тейлор.
– С чего ты взял? – Зафар, пытаясь отдышаться, растерянно приподнял брови. – Разве по мне не видно… что я еле жив… после такого шайтанова упражнения. В этот раз ты меня уделал, малыш. Поздравляю. Но это не значит, что я не смогу взять реванш!
– Просто ты же наверняка сегодня устал, дружище, – опомнился Тейлор, смиряя напор. – Вон сколько пропахал...
– Мы не можем меряться усталостью, Генри, – Зафар философски пожал плечами, – мы ведь такие разные.
– Но ты же и вправду сделал гораздо больше меня!