Страница 102 из 216
Конечно, Генри не мог не предполагать, исходя из собственного опыта, что бухтение его длинного языка, не замедлит неприятными последствиями сказаться на противоположной части тела. Но общая катастрофическая измотанность не дала ему шансов сдержаться.
Вот если бы он так тупо не артачился, за такую недоделку ему, как нерадивому рабу, была положена всего лишь пара дюжин ударов, которые вполне можно было бы стерпеть без особых последствий. Тем более, из соображений рачительности, до крови плоть невольников старались не рассекать, чтобы, в конце концов, не оставить плантации без рабочих рук. А сейчас…
Надо сказать «спасибо», что его на много дней не распяли в колодках за очередной бунт. И проклятые ящики все еще гостеприимно ожидали смутьянов, типа него, на солнцепеке. Он мог хотя бы подумать об этом и прикусить свой своевольный язык.
Генри шевельнул плечом и сморщился раздраженно.
Денек его завтра ждет еще тот, похоже!
Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, лейтенант занялся тем, что стал рассматривать окружающую, довольно-таки мирную обстановку каннибальского поселения.
Женщины перед каждой из хижин что-то строгали, резали на дощечках, разложенных прямо на земле, хлопотали возле костров, видимо готовя еду. Словно стайки чумазых воронят, крутились рядом такие же темнокожие, совершенно голые дети с красивыми бархатисто-карими глазами. Немного в стороне от домиков требовательно мекали в плетеном загоне недоеные козы. Пара женщин резво обихаживали их, одну за другой. Откуда-то из-за дальних хижин уютно кудахтали... Кажется, это были куры.
Надо же! В этом странном поселении рабам разрешалось держать живность?!
Запах над безмятежной поляной стоял… чертовски аппетитный. Тем более, Генри не ел с самого утра. С того времени, когда рабам из бараков раздавали жидкую маисовую кашу, служившую единственной пищей практически до вечера, и которую его изголодавшийся желудок, не заметив, заглатывал в единый миг.
Что ж, признаться, Тейлор вообще последнее время еле таскал ноги с голодухи, куда уж ему было этакие нормы выполнять, над которыми-то и полный сил человек забуксует.
Возле той хижины, где лейтенанта оставил его странный сопровождающий, также копошились три девушки-мавританки [2], с приятным «шоколадным» цветом кожи. Одна из них быстро терла какой-то корнеплод на ребристой доске, другая смешивала полученную кашицу с грубой мукой и, вымесив тесто, выкладывала своими длинными темными пальцами небольшие порции на стенки плоского чугунного казана, стоящего на огне. Через некоторое время ловко переворачивала. Полученные румяные лепешки складывались в корзину, где уже высилась внушительная горка.
Генри заворожено следил за этим процессом, глотая предательскую слюну.
Пахло божественно, на самом деле. Ему хотя бы одну! Эх!..
Третья туземка на костерке рядом сосредоточенно колдовала над каким-то варевом. В кастрюльке вовсю булькала душистая похлебка, такая соблазнительная в своей аппетитной густоте.
Девушки выглядели статными и, несмотря на темную кожу, очень миловидными, каждая на свой манер. Тейлор только на этом острове впервые за свою жизнь увидел мавританских женщин и с любопытством знатока принялся бесцеремонно таращиться на экзотических красоток, находя их довольно привлекательными. Хотя их весьма схожие, по мнению европейца, лица были немного прикрыты снизу выпущенными концами тюрбанов – на восточный манер.
Заметив, что Генри так внимательно их разглядывает, девицы быстро обернули свои мордашки почти полностью, недовольно зыркая в его сторону оленьими глазами.
Ну и пожалуйста! Не очень-то и хотелось!
Что ж, красоток можно было понять. То, во что превратилась внешность Тейлора за эти злосчастные пару-тройку месяцев, нельзя было назвать приятным человеческим обликом. Грязный, заросший свалявшимися волосами, вонючий до невозможности. Генри сам порой чувствовал, как мерзко от него несет, но, в большинстве своем, безразличный уже ко всему, не обращал внимания.
Ну а чего такого? Он – грязный раб! Нужно соответствовать.
Свой офицерский сюртук Генри навсегда отдал Марго. Его добротная льняная рубаха растрепалась в замызганные лохмотья и еле держалась на плечах, белые некогда кюлоты выглядели практически набедренной повязкой неопределенного цвета. Открытая кожа загорела до черноты, делая англичанина похожим либо на одного из этих туземцев, либо на последнее отребье из низших сословий, валявшееся где-нибудь в сточной канаве Лондона.
Впрочем, лейтенант никогда не парился по поводу своей внешности, а сейчас и подавно было не до того. Тем более, Генри не видел себя в зеркало уже очень давно.
Наконец, новый знакомец, приведший его сюда, вышел из загадочной хижины. В руке он нес дымящуюся деревянную плошку, которую, подойдя, молча протянул Тейлору.
– Это что? Соус, чтобы я стал вкуснее? – с недобитым гонором усмехнулся англичанин, приподнимаясь, однако, на локте и принимая миску свободной рукой.
Внутри чаши находился густой коричневый отвар. Плавали листья, плоды и кусочки чего-то еще – на здравый взгляд, отнюдь непотребного. А запах – будто навоз запарили!
– Это чтоб ты завтра шевелиться смог, друже. Да и сегодня, чтоб заснул спокойно.
Тейлор осторожно пригубил пойло и невольно передернулся.
Божечки! Хина и та слаще!
– Пей, ами, не сомневайся, – подбодрил его африканец. – Здесь все только целебное! Колдун даже драгоценные яйца алмикви туда положил. Я сказал, постарайся для хорошего человека.
– Колдун?! – лейтенант аж поперхнулся от неожиданности.
– Ну да, – парень кивнул в сторону дома, из которого только что вышел, потом присел на корточки рядом. – Да не переживай ты. Па Конте не еретик вовсе! Он наш
белый колдун
. Бабалаво [3]. Зла не творит! Только добро. Лечит вон… всех, да еще гри-гри [4] делает на удачу. Молится опять же, чтобы привлечь к нам благоволение лоа [5]. И... предсказывает судьбу!
– А, ну тогда конечно… Чего переживать, – буркнул Тейлор, переваривая сногсшибательное известие о существовании настоящих колдунов и, заодно, потихоньку цедя сквозь зубы гадкий отварчик им приготовленный. – И что, прям реально судьбу предсказывает?
– Ну... Точно предсказать судьбу сложно, вообще-то, ами. Человек вершит ее сам, в основном. То есть, вернее, его поступки...
– Серьезно? Что-то я не заметил, – Генри скривился скептически. – Наверное, это я сам отходил себя палками сейчас.