Страница 101 из 216
ГЛАВА 22.2. ПУТЬ ОРУНМИЛА (продолжение)
Чернокожий паразит заржал. Зычно так закатился прямо посреди непроходимого, темнеющего леса. Но в силу разыгравшейся фантазии Тейлора, от этого заливистого жутковатого хохота по загривку англичанина поползли мурашки.
– Чего ты смеешься, приятель? – осторожно проговорил Генри, стараясь, чтобы его голос не дрогнул.
Может, удастся задобрить дикаря, или убедить чудовище, что я невкусный?
Его спутник ничего не ответил, только потянул лейтенанта по тропинке дальше, в глубь мрачной чащи.
– Идем, ами. И… нет, живьем мы никого не едим.
– Я так и не думал! – набычился Генри, судорожно сглатывая все же.
– Думал, думал. Слушай внимательно, рассказываю рецепт! Мы сначала аккуратненько чиркаем по горлу этаким вот ножиком, – чернокожий парень хорошенько развел руки в стороны, на манер заправского рыбака, – потом непременно выпиваем свежую кровь. Очень полезно, кстати! – туземец выразительно облизнулся. – И только после разделываем ублюдка. А чтобы было сочнее вымачиваем кусочки в специальных снадобьях с травами и… запекаем на углях. М-м-м… пальчики оближешь. Парижские ресторации отдыхают, скажу я тебе!
Генри почему-то тоже сглотнул слюну. Лейтенант был голодный. Уже много-много долбаных дней.
– Да… жаль… – сказал он вдруг.
– Чего тебе жаль, ами?
– Жаль, что мне не удастся попробовать. Жрать охота, прямо сил нет!
– Эх! Ну тогда… для начала, тебя придется откормить. А то больно худющий ты, ами. Жестковатое, пожалуй, жаркое получится. Хотя… конечно, с голодухи… пойдет. Тем более, отбивную из тебя уже сделали! Хорошо потрудились… проклятые духи.
– Ну, так-то да. И просоленный я, к тому же... Попахиваю, правда, не слишком…
– Ничего, мэк [1], ты как хороший французский сыр: снаружи – вонючий, зато внутри наверняка нежный… словно молочный крем. Не парься, нос заткнем и все дела!
– Да не парюсь я так-то особо... Чего мне? Просто за вас переживаю.
Пикируясь таким вот бредовым образом, они прошли около двухсот ярдов по тропе и попали… на большую поляну, застроенную несколькими аккуратными глинобитными хижинами. Контуры остроконечных соломенных крыш темнели на фоне все еще светлого неба…
Посреди стоящих вкруговую построек оставалось пустое пространство, чем-то отдаленно напоминающее маленькую деревенскую площадь со столбом в самом ее центре. Даже не столбом, а уродливым языческим истуканом, «украшенным» резным чужеземным ликом с широким плоским носом, полными губами и жуткими провалами глазниц. Это пренеприятнейшее лицо, ко всему прочему, было разрисовано черно-белым орнаментом с добавлением ярких кровавых мазков. Губы деревянного демона тоже были в «крови».
У ног идола, в специально выложенном кострище, потихоньку шаяли дрова.
Отлично, Тейлор! Вот и место, где чертовы дикари сварят тебя в своем каннибальском котле!
Лейтенант бросил осторожный взгляд по сторонам.
Все вокруг выглядело настолько мистическим! Невозможно было подумать, что он, Генри, сейчас находится на вполне себе цивилизованном английском острове с двухсотлетней историей освоения.
Всего лишь шагнул немного в джунгли и будто попал в иной мир, вернее, в настоящую африканскую деревню! Вот это дьявол!
– Жди здесь, мэк, я сейчас! Только принесу свой большой людоедский кинжал.
Довольно хмыкнув, видимо, над своими же словами, парень сгрузил Генри возле одной из хижин прямо на плетеную соломенную циновку, потом подмигнул довольно-таки лукаво и зашел внутрь другого глинобитного строения, стоявшего поблизости, вход в которое был завешан пестрыми циновками, а поверх – какими-то пучками трав, разноцветными перьями, бусинами, ракушками, костями, черепами и еще чем-то неопределимым на первый взгляд.
С обеих сторон от входа в это соседнее жилище были врыты еще два деревянных идола, расписанные не хуже центрального истукана с «площади» и украшенные ярким хаосом разнообразных побрякушек, на манер «охраняемой» ими хижины. Все это великолепие, в свете небольших, по всей видимости, священных костров, разведенных прямо у подножия адских «стражей», мерцало, переливалось, создавая этакую таинственную, почти нереальную композицию.
Генри, конечно, что-то там слышал о зловещих варварских культах, но особо никогда не придавал тому значения, считая полнейшей хренью, страшилками для маленьких деток. Но сейчас ему стало не по себе. Чуждые демоны хмурились, «перемигиваясь» друг с дружкой, и щерились, прямо скажем, отнюдь недобро, глядя в упор на нахального пришельца, который посмел вторгнуться на их священную территорию.
«Я ж не специально, ребята! – посетовал Генри, мысленно пожимая плечами. – Надеюсь, вы, парни, не позволите своим подопечным меня слопать…»
Демоны только загадочно ухмылялись в ответ.
Быстро перекрестившись и истово потерев вконец замусоленный крестик на шее, Тейлор выдохнул –
едино
теперь, за овцу его повесят либо за ягненка
– и некоторое время увлеченно занимался тем, что старался примостить чресла, пострадавшие в пылу его бесплодной борьбы за справедливость. Надо признаться жесткая подстилка под задницей отнюдь не способствовала желаемому комфорту.
Наконец, лейтенант осторожно разместился на бедре и, подтянув под себя ногу, оперся на локоть. Стало полегче. «За дурной головой и ногам не покой!» – вот что, пожалуй, сказала бы сейчас его мифическая бабушка, и Генри был с ней чертовски согласен.
На душе, что там говорить, было погано. Впрочем, это уже не новость. Телесные ощущения тоже не слишком-то радовали. Несмотря на обычную влажную духоту, которая в сумерках лишь чуть посвежела, его слегка морозило, а побитая плоть при малейшем движении вспыхивала острой болью, и после – в своем расчудесном продолжении – утомительным нытьем.
Генри мысленно поздравил себя с тем, что завтрашняя пахота на виноградниках наверняка превратится в ад. А вечером ему снова, как пить дать, с радостной готовностью выпишут за «нерадивость и лень».
Вот же дернуло его, придурка неуемного, возмущенно бубнить что-то там о нереальных нормах в тысячу ярдов, особенно когда сегодня он, Тейлор, не смог осилить и половину. Но сами бы попробовали прорубить рядки, заросшие высокой жесткой травой на твердой каменистой почве, да еще тупейшей мотыгой на свете! И все это под невозможно палящим солнцем!