Страница 13 из 35
Глава 4
Глава 4
— Владыка, вы в порядке? — обеспокоенно спросил Стомель.
Дракон отвел от меня взор и посмотрел на своего человека. Но вскоре он вновь посмотрел на меня, тогда Гуннар буквально закрыл меня собой.
— Как вы, Владыка? — повторил он вопрос Стомеля. — Чувствуете какие-то… изменения?
Владыка поднялся на ноги и огляделся. Нахмурился.
— Я… я все еще ничего не чувствую, — произнес император, при этом скользнув странным взглядом по мне, и вновь посмотрел на Гуннара. — Как работает артефакт?
Я едва сдержалась, чтобы громко не вздохнуть. Кажется, пронесло! Он не узнал меня. И я буду жить. Нужно скорее уходить… Вот только Стомель продолжает удерживать меня. А судя по комплекции этого мужчины, вряд ли мне удастся сбежать от него также, как от Томса.
Да и следуя словам Владыки, Стомель сможет дезактивировать мой артефакт, значит, и на него рассчитывать не стоит.
— Он будет сталкивать вас с той, кто предначертан вам богиней, — откликнулся отец бесстрастно.
— То, что и должна делать судьба, — едва прокомментировал Владыка Угу, прям как нас сегодня с Владыкой. Очень подозрительно и… опасно. — Так в чем смысл Печати истинности?
— Печать истинности была создана Делениз, если бог судьбы, Ресифоль, по какой-то своей причине решил не сталкивать двух предначертанных людей, — терпеливо пояснил храмовник. — Так что это лишь подстраховка, а не панацея, Владыка. Но есть у неё еще одно свойство… вы почувствуете кровь истинной, если та не будет изменена или замаскирована силами выше.
Например, как замаскирована моя путем ритуала, проведенного Гуннаром. Разумеется, если бы я была истинной Владыки.
Я едва не улыбнулась. Но сдержалась. Рано радоваться, рано! Я ведь даже не знаю, он ли мой истинный, а уже радуюсь так, будто судьба отвела от меня моего убийцу.
— Предлагаешь мне пускать кровь у всех девушек Темномирья? — усмехнулся Владыка.
— Тут уж решать вам, не смею ни советовать, ни мешать, — ответил бесцветно храмовник.
Император сжал и разжал ладони, внимательно смотря на свои руки, а после шумно вздохнул.
— Что ж, и этот вариант пал. Тогда действительно остается только… — Он не договорил и резко посмотрел на меня. — Твоя дочь — целительница, я чувствую её магию. Не хочет ли она залечить мои раны?
Я застыла. Я пыталась тренировать магию, но она все еще была мне неподвластна и слишком много сил уходило. Я отступила назад, врезавшись в Стомеля.
— Владыка, она еще не обучена. Ей только предстоит обучение в академии.
Владыка долго смотрел на меня, а после все-таки перевел взгляд на храмовника.
— Тогда я возьму немного её крови. Совсем чуть-чуть. Ты ведь не против, Гуннар?
— Владыка, вы обещали не трогать Лиану…
— Лиана, — повторил император и усмехнулся. — Какое символичное имя. Кровь, Гуннар.
Храмовник вздохнул и посмотрел на меня. Я молча приблизилась к отцу. Гуннар подхватил чистый кинжал, еще один, лежавший на алтаре, и я протянула ему руку. Но её внезапно перехватил Владыка.
— Я сам.
Кинжал теперь оказался в его руках. Он медленно провел пальцами по моей ладони, а потом… неожиданно уколол лишь палец. Небольшая, едва заметная рана, из которой выступила пара капель. Владыка протянул руку, и Стомель, неожиданно оказавшийся рядом, протянул ему пузырек. Владыка собрал кровь, и после отпустил меня.
— Не думаете же вы, что я могу быть вашей истинной? — слова вырвались невольно, просто…
Одной части меня действительно хотелось, чтобы это было так. Чтобы я смогла изменить решение императора, не стать лишь временной женой, которой вырвут сердце, чтобы жениться на других. Мне хотелось быть одной единственной и неповторимой. Той, которую бы носили на руках. Той, которая бы отдавала всю свою нежность и любовь возлюбленному.
Дракон долго смотрел на меня, поднес пузырек к носу. Несколько раз вдохнул, а после наклонил его, попробовав мою кровь. Я нахмурилась, и…
Император усмехнулся и покачал головой. На миг мне показалось, что красная нить на моей запястье вновь появилась… но это была лишь иллюзия.
— Ничего, — прокомментировал Владыка, казалось, с каким-то раздражением. Мы встретились взглядами. Его глаза будто стали бесконечным космосом, в котором можно утонуть. И голос звучал также: — Совершенно пустая, как и ожидалось. Что ж, живи и процветай, грешница. И, — он приблизился и вновь намотал мой локон на палец, — держись от меня подальше, потому что я не уверен, что если мы встретимся при других обстоятельствах, я смогу сдержаться и не увлечься тобой. А если я это сделаю… ты не сбежишь, Цветочек. Ты окажешься в моей постели, тогда я и узнаю, так ли ты невинна на самом деле, как хочешь это показать.
Мой пульс ускорился. Я неотрывно смотрела на мужчину. А он, передав пузырек с оставшейся кровью Стомелю, подхватил кинжал и отрезал несколько прядей моих волос.
— На память, Цветочек, — пояснил он и посмотрел на Гуннара. — Береги её, храмовник. Слишком уж у тебя… привлекательное сокровище. Каждый дракон попытается его отнять.
Отец не ответил. Император развернулся и вместе со Стомелем покинул храм. Я долго смотрела им вслед, чувствуя, как бешено колотится собственное сердце. Едва они вышли, Гуннар упал на колени перед богиней.
— Прости меня, Великая Делениз, прости! Я не смог противостоять ему!
Богиня внезапно проявилась. Та самая девушка, что я видела два месяца назад. За все это время она ни разу не почтила нас своим присутствием, из чего я делала вывод, что её явление — великое событие.
Впрочем, посещение этого храма самим Императором Эмиралда тоже из ряда вон выходящее.
— Гуннар, ты сделал правильный выбор. Не волнуйся, я не сержусь на тебя. Но… — Богиня посмотрела на меня с грустью. — Девочку больше нельзя здесь оставлять. Я чувствую, что это опасно. Отправь её в академию Четырех камней, Гуннар, уже в этом году.
— Но богиня, — изумился мужчина, — ведь обучение начнется через неделю, а девочка еще не подготовлена…
— Подготовь. Ты справишься, Гуннар.
Богиня исчезла, и была такова. Её не волнуют пути. Ей нужен лишь конечный результат. Я вздохнула и опустилась рядом с отцом.
— Извини, от меня одни проблемы.
Гуннар поднял на меня странный, задумчивый взор.
— Ты почувствовала что-то к императору?
Щеки окрасил румянец. Признаваться в собственной слабости было смущающе, но я хотела быть честной. Потому кивнула.