Страница 46 из 48
ГЛАВА 26. Дом на холме
Старый особняк стоял на холме, окружённый голыми ветвями лип, которые уже сбросили листву. Дом выглядел мрачно и неухоженно: облупившаяся краска на фасаде, покосившиеся ставни, дорожка, заросшая сорняками. Мы подошли к калитке, и я почувствовала, как внутри всё сжимается. Это было неправильное место. Не просто заброшенное, а какое-то слишком тихое, словно сама природа обходила его стороной. Даже ветер не шевелил ветки, и птицы не пели. Только тишина, такая плотная, что она, казалось, давила на уши. Я толкнула калитку, и она открылась со скрипом. Айвар шёл рядом, его шаги были твёрдыми, но я знала, что он тоже чувствует это напряжение.
— Здесь нехорошо, — сказала я.
Мы подошли к двери, и я постучала. Вместо ответа дверь приоткрылась, будто нас ждали. Внутри было темно, но я чувствовала запах воска и сырости, смешанный с чем-то металлическим, что я не могла определить.
— Ты чувствуешь? — спросила я.
— Да.
Мы вошли, и дверь захлопнулась за нами с глухим стуком. Я подняла руку, чтобы зажечь свет, но свет не зажёгся. Магия не работала. Внутри меня всё сжалось. Я попыталась ещё раз, но тщетно. В воздухе витало что-то, что мешало моим способностям.
— Она здесь, — сказала я.
— Я знаю.
Из темноты донёсся голос Елены. Она говорила медленно, словно смакуя каждое слово, будто читала лекцию о чём-то очень важном.
— Вы пришли. Я знала, что вы придёте. Вы не могли не прийти. Это было неизбежно. Как движение планет, как смена времён года. Вы — часть моего плана, Лера. Ты всегда была его частью, даже если не знала этого.
Я повернулась на голос. Елена стояла в центре комнаты, окружённая свечами. Тени танцевали на её лице, делая его одновременно прекрасным и ужасающим. Я заметила, что свечи были расставлены не случайно — они образовывали какой-то символ, который я не могла разобрать. На полу были начерчены линии, ведущие к центру, где лежала Милана. Она была жива, я видела, как её грудь поднимается и опускается.
— Что ты хочешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Я хочу, чтобы ты поняла, — ответила Елена. — Это не месть. Это справедливость. Ты и твоя сестра отняли у меня отца. Ты отняла у меня мужа. Ты отняла у меня свободу. Я не могу вернуть всё это. Но я могу забрать у тебя то, что ты любишь. Чтобы ты почувствовала то, что чувствовала я. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Ты думаешь, что я слаба? Что я сдалась? Нет. Я просто ждала. Готовилась. И вот настал мой час.
— Я не убивала твоего мужа, — сказала я. — Это сделала ты.
— Да, — ответила она. — Но ты отняла у меня всё, что я построила на его смерти. Ты отняла у меня будущее. Ты отняла у меня надежду.
Граф Залесский вышел из тени. Он был стар, но в его движениях чувствовалась сила, которой не должно было быть у такого старого человека. Он опирался на трость, но держался прямо и смотрел на меня с ледяной злобой.
— Ты думаешь, что мы чудовища, Лера, — сказал он. — Но это не так. Мы просто делаем то, что должны. Мы отбираем слабых, чтобы сильные могли жить. Это закон природы. Ты и твоя сестра нарушили этот закон. Вы должны заплатить.
— Вы не имеете права говорить о законах, — сказала я. — Вы убивали детей.
— Мы делали это ради блага империи, — ответил граф. — Будущее должно быть сильным. Мы отбирали тех, кто не мог стать сильным. Ты не понимаешь этого, потому что ты слаба. Ты привязана к своим чувствам, к своей семье, к своей любви. Это делает тебя уязвимой. И мы воспользуемся этим.
— Я не слаба. Что ты сделала с Миланой? — крикнула я.
— Я дала ей успокоительное, — сказала Елена спокойно. — Она ничего не чувствует. Но это неважно. Важно то, что ты чувствуешь. Ты видишь её, и ты знаешь, что я могу сделать с ней в любой момент.
Она подошла к Милане, взяла нож. Лезвие блеснуло в свете свечей. Я смотрела, как она проводит кончиком ножа по руке Миланы, и тонкая полоска крови появляется на коже. Милана не пошевелилась.
— Ты видишь? — сказала Елена. — Она даже не проснулась. Она не знает, что происходит. Но ты знаешь. И ты чувствуешь боль. Ты чувствуешь её сильнее, чем она могла бы почувствовать.
— Остановись, — сказала я.
— Почему? Ты остановилась, когда я тебя просила? Нет. Ты продолжала идти. Ты продолжала разрушать мою жизнь. Теперь я разрушу твою.
— Что ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты выбрала, — ответила Елена. — Ты можешь спасти свою сестру. Или ты можешь спасти Айвара. Но не обоих. Ты должна решить, кто из них дороже тебе.
Она указала на угол комнаты. Я увидела Айвара. Он лежал на полу, связанный, без сознания. Как я ничего не услышала и не заметила? Он же был рядом! Что за чертовщину они использовали? На его лице были следы ударов, кровь засохла на виске. Он не двигался.
— Что ты с ним сделала? — крикнула я.
— Мы дали ему…. хм….пусть будет успокоительное, — сказал граф. — Ты должна сделать свой выбор.
Я смотрела на Милану, на её бледное лицо. Потом на Айвара, который лежал без сознания. Я не знала, что делать. Я не могла выбрать между сестрой и любимым человеком. Я не могла.
— Я не могу выбрать, — сказала я.
— Тогда они оба умрут, — ответила Елена. — Это будет твоя вина. Ты не смогла сделать выбор. Ты не смогла спасти их. Ты не смогла спасти никого.
Она подняла нож, чтобы ударить Милану. Я закрыла глаза и сделала шаг вперёд. Внутри меня всё кричало, но я знала, что должна действовать.
— Подожди! — крикнула я.
— Что?
— Дай мне минуту.
— У тебя нет минуты. У тебя есть только один выбор.
Я смотрела на Милану, на её бледное лицо, на закрытые глаза. Потом на Айвара, на его неподвижное тело. Я не могла выбрать. Но я могла попытаться спасти их обоих.
Я шагнула вперёд и ударила Елену. Она упала, нож вылетел из её руки и покатился по полу. Граф Залесский бросился на меня, но я успела отскочить. Я подбежала к Милане, перерезала верёвки, развязала её. Я попыталась поднять её, но она была тяжёлой, без сознания. Она не могла идти сама.
— Милана, — сказала я, тряся её за плечи. — Проснись.
Она не открывала глаз.
— Ты не уйдёшь, — сказал граф. — Никто из вас не уйдёт.
Он подошёл к стене и нажал что-то. Пол под ногами задрожал, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Я ухватилась за Милану, притянула её к себе, и мы упали вместе. Внизу было темно, и я чувствовала только холодный воздух, обжигающий лицо.
— Прощай, Лера, — сказала Елена, стоя на краю провала. — Мы ещё встретимся.
Я упала в темноту.
---