Страница 38 из 48
ГЛАВА 21. Последнее заседание
Возвращение в морг после второго заседания было тихим. Милана и Елена молчали всю дорогу. Я смотрела в окно на проплывающие огни Эринбурга и думала о детях, которые стояли перед судьями. О Кате, которую повесили за конфету. О Серёже, которого били каждый день. О Тане, которую пытали за правду. О Вите, которого задушили за желание свободы. О Насте, которой выкололи глаза за предсказание смерти. Их голоса всё ещё звучали в моей голове.
Айвар вёл машину, сосредоточенно глядя на дорогу. Я знала, что он тоже думает о них. О том, что завтра судья вынесет решение. И о том, что граф не сдастся просто так.
— Останови здесь, — попросила я, когда мы въехали в Заречье. — Хочу пройтись.
— Я с тобой.
— Не надо. Я одна. Ты лучше отдохни. Завтра будет долгий день.
Он помолчал, потом кивнул.
— Если что — звони.
— Обязательно.
Я вышла из машины и пошла по пустынной дороге к реке. Ночь была холодной, но я не чувствовала этого. Перед глазами всё ещё стояли их лица. Они не просили мести. Они просили правды.
— Ты не спишь, — раздался голос Серафимы. Она возникла из темноты, как всегда, бесшумно.
— Не спится.
— Думаешь о них?
— Думаю. И о том, что завтра скажет судья.
— Скажет то, что должно. Ты сделала всё возможное. Остальное не в твоей власти.
— Это и пугает.
Серафима не ответила. Она просто пошла рядом, и мы молчали до самого морга.
---
Утром я проснулась раньше всех. Милана и Елена ещё спали, Серафима исчезла. Я тихо оделась, вышла на крыльцо и села на ступеньки, глядя на Костёрку. Вода была тёмной, спокойной. Я думала о том, что сегодня, возможно, последний день, когда граф чувствует себя безнаказанным.
Айвар приехал через час. Он выглядел уставшим, но собранным.
— Завтракал? — спросил он, протягивая мне пакет с булочками.
— Нет.
— Я тоже. Давай вместе.
Мы сели на крыльце, ели булочки, запивая холодным чаем. Никто не говорил о суде. Мы говорили о погоде, о том, что Костёрка этой весной полноводна, о том, что в Заречье скоро зацветут яблони. Мелочи, которые помогали не думать о главном.
— Айвар, — сказала я, когда мы закончили.
— М?
— Что будет, если судья его оправдает?
Он помолчал.
— Тогда мы найдём другой способ. Других свидетелей. Другие доказательства. Мы не сдадимся.
— Я знаю. Но я боюсь, что устану.
— Не устанешь. Ты не из тех, кто сдаётся.
Я хотела ответить, но в этот момент из дома вышли Милана и Елена. Они были бледны, но держались.
— Пора? — спросила Милана.
— Пора, — ответила я.
Мы поехали.
---
Зал суда был заполнен до отказа. Я заметила, что сегодня пришли не только журналисты, но и несколько важных чиновников, которых я видела на балу. Они сидели в первых рядах, с каменными лицами. Граф уже был на своём месте. Он выглядел спокойным, но я заметила, как он теребит перстень на пальце.
Судья объявил заседание открытым.
— Слово предоставляется обвинению.
Прокурор вышла в центр. Она говорила долго, перечисляла факты, имена, даты. Ссылалась на показания свидетелей, на документы, на место захоронения. А потом на призраков.
— Ваша честь, у нас есть доказательства, которые невозможно опровергнуть. Есть свидетели, которые видели преступления своими глазами. Есть дети, которые назвали имя убийцы. Я прошу признать графа Залесского виновным по всем пунктам обвинения и назначить наказание в виде длительного тюремного заключения.
Адвокат графа поднялся.
— Ваша честь, обвинение не предоставило ни одного материального доказательства, которое прямо указывало бы на моего подзащитного. Все свидетельские показания получены от лиц, которые заинтересованы в исходе дела. Призраки — это вообще не предусмотрено законом. Я прошу снять обвинения за недостаточностью улик.
Зал зашумел. Судья постучал молотком.
— Стороны, прошу тишины. Суд удаляется для вынесения решения.
Я сжала руку Айвара. Он ничего не сказал, только ответил на пожатие.
Мы ждали. Сначала десять минут, потом двадцать, потом час. Я смотрела на дверь, за которой скрылся судья.
Наконец дверь открылась. Судья вернулся, сел на своё место. Зал затих.
— Именем императора, — начал он, и голос его был ровным, — суд признаёт графа Залесского виновным по всем пунктам обвинения.
Я выдохнула. Милана заплакала. Елена обняла её.
— На основании доказательств, представленных обвинением, включая показания свидетелей, документы и свидетельства призраков, суд приговаривает графа Залесского к двадцати годам лишения свободы в исправительном учреждении строгого режима.
Граф не шелохнулся. Только пальцы, сжимавшие перстень, побелели. Адвокат что-то зашептал ему на ухо, но он не слушал.
Судья постучал молотком.
— Заседание закрыто.
Зал взорвался шумом. Журналисты бросились к выходу, чиновники зашептались. Я смотрела на графа. Он медленно поднялся, поправил пиджак и, не глядя по сторонам, направился к выходу в сопровождении конвоя.
— Он не обернулся, — сказал Айвар.
— Ему не на что смотреть, — ответила я.
---
Мы вышли на улицу. Солнце светило ярко, и я зажмурилась.
— Пойдём, — сказала Милана, беря меня за руку. — Нам нужно отпраздновать.
— Куда?
— В морг. Серафима, наверное, уже заждалась.
Я улыбнулась.
— Идём.
Обратная дорога была весёлой. Елена шутила, Милана смеялась. Айвар рассказывал, как Северцев отреагирует на новости. Я слушала их и чувствовала, как тяжесть постепенно отпускает.
В морге нас ждала Серафима. На столе стояли чай, пироги.
— Я призрак, — сказала она, — но праздники люблю.
— Спасибо, — ответила я.
Мы сели за стол. Пили чай, ели пироги, говорили о пустяках. Никто не вспоминал о графе. Никто не вспоминал о прошлом.
— Лера, — сказала Милана, когда мы остались вдвоём.
— М?
— Ты спасла меня.
— Нет. Мы спасли друг друга.
Она обняла меня, и я почувствовала, как она плачет.
— Всё будет хорошо, — сказала я. — Теперь всё будет хорошо.
---