Страница 21 из 48
ГЛАВА 12. Бал. Начало
В этот день я не находила себе места.
Платье висело в шкафу — тёмно-синее, с длинными рукавами и юбкой в пол. Я смотрела на него и не могла представить себя. В такой одежде ходят на балы, а не по старым складам, не по сырым моргам. Я чувствовала себя самозванкой, будто взяла чужую жизнь напрокат.
— Ты уже оделась? — раздался голос Серафимы из-за стены.
— Нет.
— А пора. Айвар приедет через час.
Я вздохнула, вытащила платье и разложила его на кровати. Ткань была мягкой, с лёгким блеском — глубокий синий, почти чёрный при тусклом свете, но в лучах свечей он обещал играть сапфиром. Длинные рукава плотно облегали руки до запястий, лиф был строгим, с небольшой вышивкой серебряной нитью по вороту. Юбка струилась, ложилась тяжёлыми складками. Я провела по ней ладонью.
— Наденешь? — спросила Серафима.
— Надену.
Я стянула свитер и брюки, надела платье. Серафима окинула меня взглядом.
— Неплохо.
— Только «неплохо»?
— Хорошо, — поправилась она. — Очень хорошо. Но волосы надо уложить. И лицо подкрасить. И туфли подобрать.
— Туфли есть, — сказала я, доставая из коробки чёрные лодочки на невысоком каблуке, которые покупали вместе с платьем. Я сунула ногу — жмут немного, но терпимо.
— А лицо? — спросила Серафима.
— Я не умею краситься.
— Научишься.
Она подвела меня к зеркалу и начала командовать. Сначала умыться холодной водой. Потом лёгкий тональный крем — я нашла его в коробке, приобретенной для такого случая. Румяна — чуть-чуть, чтобы не выглядеть мертвецки бледной. Тени — серебристые, почти прозрачные. Тушь — ресницы у меня и так длинные, но она велела подкрасить, чтобы взгляд стал выразительнее. Губы — бледно-розовая помада, почти незаметная.
— Я похожа на куклу, — сказала я, глядя в зеркало.
— Ты похожа на леди, — ответила Серафима. — Теперь волосы.
Мои рыжие волосы, обычно собранные в небрежный хвост, сегодня были распущены. Серафима велела завить концы, но у меня ничего не получалось. Я сдалась.
— Серафима, помоги.
Она вздохнула, и вдруг в воздухе закружились золотистые искры. Волосы сами поднялись, уложились в причёску — мягкие волны, спадающие на плечи, а у виска сверкнула тонкая серебряная заколка.
— Что это было? — спросила я.
— Магия, — ответила она. — Призрачная. Не спрашивай, откуда она взялась.
— А заколка?
— Твоя мать носила. Я хранила.
Я хотела спросить, откуда у Серафимы вещь моей матери, но в дверь постучали.
— Лера, — голос Айвара. — Ты готова?
— Сейчас.
Я взглянула на себя в зеркало. Причёска была красивой, платье сидело идеально, туфли блестели. Чего-то не хватало.
Айвар вошёл, увидел меня и замер. В руках он держал небольшую коробку. На нём был тёмный фрак, белоснежная рубашка с высоким воротником, серебряные запонки. Волосы уложены, лицо чисто выбрито. Он выглядел чужим — не тем Айваром, который варил мне кофе по утрам, а важным господином из высшего света. Но глаза были те же — серые, внимательные.
— Ты… — начал он и замолчал.
— Что?
— Красивая.
Я покраснела. Он подошёл, открыл коробку. Там лежали серьги — небольшие сапфиры в серебре, и тонкая цепочка с таким же камнем.
— Это тебе, — сказал он. — Старая семейная вещь. Они принадлежали моей матери.
— Айвар…
— Надень. Они подходят к платью.
Я надела серьги, он застегнул цепочку на моей шее. Камни блестели в свете свечей, переливались холодным синим огнём.
— Теперь я готова? — спросила я.
— Теперь да.
Мы вышли на крыльцо. Серафима осталась в доме, но я знала — она будет рядом, невидимая.
— Ты боишься? — спросил Айвар, помогая мне сесть в машину.
— Очень, — честно ответила я.
— Я тоже. Но мы вместе.
Он взял меня за руку, и мы поехали.
---
Дворец был огромным. Когда мы подъехали к воротам, я почувствовала, как сердце уходит в пятки. Огни, экипажи, толпа нарядных людей. Я вцепилась в руку Айвара.
— Дыши, — сказал он.
— Я дышу.
— Глубже.
Я вздохнула, и мы вышли.
Внутри было ещё роскошнее. Высокие потолки, хрустальные люстры, зеркала в золочёных рамах. Везде кружились пары, музыка лилась со всех сторон. Дамы в пышных платьях, кавалеры в мундирах и фраках. Я чувствовала себя потерянной среди этого великолепия, будто мышь, забежавшая в сырный погреб.
— Смотри, — сказал Айвар.
Я подняла голову. В конце зала, у колонны, стояла Милана. Она была в тёмно-зелёном платье — бархат, глухой ворот, длинные рукава. Волосы уложены в сложную причёску, на шее — нитка жемчуга. Она выглядела бледной, почти прозрачной, и я поняла — она боится не меньше моего.
Я хотела пойти к ней, но Айвар остановил меня.
— Не сейчас, — тихо сказал он. — Слишком много глаз.
Я кивнула. Милана смотрела на меня, но не двигалась. Только чуть качнула головой — не подходи.
— Потанцуем? — спросил Айвар.
— Я же не умею.
— Я помогу.
Мы вышли в центр зала. Он взял меня за руку, положил ладонь на талию. Музыка была медленной, и я старалась не наступать ему на ноги. Платье шуршало, юбка мела пол, туфли скользили по паркету.
— У тебя получается, — сказал он.
— Ты врёшь.
— Немного.
Я засмеялась, и вдруг почувствовала, что напряжение отпускает. Вокруг кружились пары, сверкали люстры, но я видела только его — его глаза, его улыбку.
— Айвар, — сказала я.
— М?
— Спасибо.
Мы кружились в танце, и я почти забыла, зачем мы пришли. Почти.
В конце зала, у колонны, Милана исчезла. Я заметила, как мелькнул край её платья в боковой двери.
— Айвар, она ушла.
— Увидим её позже. Не волнуйся.
Музыка затихла, танец кончился. Я огляделась. Толпа расступилась, и ко мне подошёл высокий седой мужчина в строгом мундире. Он улыбался, но глаза оставались холодными — как у змеи перед броском.
— Леди Ладога? — спросил он.
— Да.
— Граф Залесский. — Он поклонился. — Я наслышан о вас. Мой друг Константин Аркадьевич много рассказывал.
Я похолодела. Так вот он какой — тот, чьё имя я так долго не могла узнать. Теперь он просто стоял передо мной. Самоуверен. Подошел и представился сам, чтобы мы не искали.
— Наслышаны? — переспросила я, стараясь говорить ровно.
— О вашем даре. Вы помогаете мёртвым. Это благородно.
— Я помогаю живым.
— Одно другому не мешает. — Он протянул руку. — Не окажете ли честь? Следующий танец — за вами.