Страница 47 из 50
— Ага, значит, вы тоже что-то спрятали в ее вещах?
— Спрятал.. – покаянно признался Глеб. – Только не нужно ей говорить, она расстроится..
— Она и так расстроилась. Так что я считаю, что нужно рассказать ей правду. А для начала сказать, кто вы такой на самом деле. Я-то уже, кажется, догадалась..
— Правда? – Глеб взглянул на нее недоверчиво.
В это время в прихожей появилась Мария с веревкой в руках.
— Машка, ты знаешь, кто этот тип? – Надежда кивнула на Глеба.
— Кто?! – Мария схватилась за сердце.
— Мне сказать или сами признаетесь?
— Сам.. – вздохнул Глеб. – Я детектив на службе страховой компании..
— Ну дайте же мне блеснуть интуицией! – перебила его Надежда. – Ваша компания застраховала два этюда Пикассо, которые висят в гостиной круизного лайнера?
— Правда, – удивленно проговорил Глеб. – А как вы об этом узнали?
— В основном благодаря умозаключениям, ну и кое-какой информации. Интернет, знаете ли, на многие вопросы дает ответы. Я прочла статью, в которой круизная компания хвалилась огромной стоимостью этих картин, потом узнала, что на лайнере находился матерый вор, специализирующийся на произведениях искусства.. – она указала на связанного Груздева, который злобно сверкал на нее глазами, – а также, что ночью вы разговаривали с подручным вора, вот с ним.. – и она кивнула на парня с родимым пятном.
— Но как вы поняли, что я детектив, а не сообщник вора или конкурент?
— Интуиция! – усмехнулась Надежда Николаевна.
— Снимаю шляпу.. которой у меня нет. Удивительная проницательность!
— Но вы должны нам все рассказать, пока не приехала полиция!
— Ну.. – Глеб оглянулся на Марию, которая стояла молча, опустив руки, – собственно, я и хотел это сделать. В общем, меня отправили в этот круиз, чтобы не допустить кражи. Но шум поднимать было нельзя, поэтому я решил подменить этюды на копии и сделал это с помощью одного из членов экипажа.
— Франсиско? – оживилась Мария.
— Точно. А дальше стал наблюдать и выяснил, что у Груздева, который поехал в круиз по чужим документам, был сообщник из обслуги лайнера. Я застиг его в тот момент, когда он подменял этюды на копии, вернее, копии на копии, но он об этом не знал..
Тут Груздев снова сверкнул глазами, а парень от такого известия, кажется, даже пришел в себя.
— Так вот, я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться, – усмехнулся Глеб. – Я велел ему не отдавать этюды Пикассо своему нанимателю до прихода лайнера в Петербург. Потому что он, – Глеб взглянул на Груздева, – сразу бы определил подделку. В противном случае я обещал ему большие неприятности прямо там, на судне. Он мне поверил и согласился. Не знаю уж, как он выкрутился, да меня это и не волновало..
— Только одно не дает мне покоя – где вы спрятали этюды Пикассо?
— В чемодане Марии, под подкладкой, – вздохнул Глеб и опустил глаза.
— Господи, выходит, все это время у меня в квартире находились картины Пикассо?! – закричала Мария, выйдя из ступора.
— Выходит, так, – подтвердила Надежда Николаевна.
— А можно.. а можно мне на них хотя бы взглянуть? Я, конечно, видела их в кают-компании, но мельком и издалека..
— Конечно! Вы даже имеете право на часть страхового вознаграждения!
Глеб протянул руку к чемодану, но Мария остановила его:
— Не надо! Я сама открою.. там мои.. личные вещи.. – она заметно покраснела.
Надежда только головой покачала: тут такие дела творятся, а Машка своего исподнего стесняется! Да что этот Глеб, женского белья не видел, что ли?
— Конечно.. – Глеб отступил в сторону.
Мария открыла чемодан, быстро отложила в сторону что-то розовое и повернулась к Глебу:
— Где же они?
Глеб осторожно отогнул подкладку и извлек на свет божий два картонных прямоугольника с нарисованными на них странными геометрическими фигурами.
— И это все? – протянула Мария.
— Ну да.. между прочим, эти два этюда оценены в двенадцать миллионов!
— Долларов?
— Нет, фунтов. Произведения искусства традиционно оценивают в фунтах стерлингов.
Мария отвела от этюдов разочарованный взгляд и повернулась к Глебу:
— Значит, только из-за них ты просился ко мне домой?
— Ну почему же.. не только.. вообще не из-за них.. – Глеб заметно смутился, а Надежда Николаевна незаметно ткнула подругу кулаком в бок: нашла тоже время для разбирательств. Тем более что и так все ясно, так зачем лишний раз унижаться?..
— Неужели вы.. – Мария твердо произнесла это самое «вы», – неужели вы не могли просто мне все объяснить? Думаете, я не поняла бы? Вместо того чтобы лгать, притворяться, что я вас интересую, не проще было бы сказать все прямо? Может быть, вы опасались, что я присвою эти самые этюды Пикассо?
— Маша, я очень сожалею.. – Глеб покаянно прижал руки к сердцу.
— Не извиняйтесь, я все равно вам не верю!
Тут подал голос связанный Груздев:
— Отпустите меня! Потом будете выяснять отношения! Я старый, больной человек! У меня артрит и ревматизм.. мне вредно находиться в такой неудобной позе!
— Ага, видели мы, какой вы старый и больной! Мария, звони своему полковнику, сдадим ему этого типа вместе с подручным! – рявкнула Надежда.
— Что за полковник? – напрягся Глеб, но его вопрос все проигнорировали.
— Отпустите, иначе.. иначе вы никогда не узнаете, где спрятана монета!
— Ага, вот и до монеты дошли! – оживилась Надежда. – Думаете, не узнаем? Да запросто! Мария, звони, только на этот раз не перепутай!
Мария кивнула и набрала номер.
Услышав ответ, она торопливо проговорила:
— Армен Степанович, пришлите кого-нибудь ко мне домой! У меня здесь тот человек, который похитил вашего дядю. И не только..
Надежда тем временем подошла к Груздеву и проговорила:
— Думаете, мы не узнаем, где монета? Вы хотели завладеть чемоданом – значит, она там, в чемодане. Но не под подкладкой – там Пикассо.. кроме того, вы не могли быстро достать ее оттуда, значит, монета там, где ее можно было легко спрятать и так же легко взять..
Надежда подошла к чемодану, оглядела его и вдруг протянула руку к пластиковому окошечку, куда была вставлена карточка с именем и адресом Марии. Она вытащила карточку, пошарила под ней и достала старинную монету с отверстием в середине.
— Как я и думала! Вы приклеили ее под карточкой с адресом! – Повернувшись к Марии, она передала ей монету: – Это она?
— Да, та самая..
Глаза Груздева вспыхнули, руки затряслись.
— Отдайте! Отдайте ее мне! – проскулил он. – Я искал ее всю свою жизнь..
— Вы даже убили за нее, причем, подозреваю, не одного человека. Ну, Алексея, этого несчастного полусумасшедшего пасынка Коврайской, положим, за дело. Верно я говорю? – Надежда пнула ногой парня с родимым пятном, и он закивал. – Ну, вот видите, ваш сообщник подтвердит, что вы его задушили и сбросили в море. Но это не делает монету вашей. Лучше расскажите о ней. Ведь это далеко не простая монета, верно?
— Верно.. – проскрежетал Груздев. – Это.. это серебряная тетрадрахма царя Ирода Антипы.
— Но это ведь не все, так?
— Так.. Это – один из тридцати сребреников, которые получил за свое предательство Иуда Искариот..
При этих словах в прихожей обычной питерской квартиры как будто повеяло ветром тысячелетий, ветром истории, ветром величия и предательства.
— Мой старший брат узнал об этой монете от одного старого авторитета, – проговорил Груздев, – и решил достать ее, чего бы это ни стоило. Эта монета, наверное, самый дорогой артефакт на земле. Вообще бесценный. Многие считали, что ее не существует, что она давно утеряна, но брату попался очень старый документ, где была записана история этой монеты и где был ее рисунок с двух сторон.