Роковая монета

Чуть в стороне стояли полтора десятка дюжих храмовых стражников, маясь от жары в кожаных нагрудниках и тяжелых медных колпаках.

В глубине, возле городской стены, Иуда заметил несколько знакомых лиц, среди них была и Мария.

Иуда подошел к ней:

— Ты сегодня прекрасна, как утренняя заря ранней весной. Позволь мне поцеловать край твоей одежды. Позволь подарить тебе сирийское ожерелье с самоцветами или аравийские ножные браслеты, которые звенят при ходьбе..

— Не говори ерунды! – отмахнулась от него Мария.

— Не буду, коли ты не хочешь. Тогда скажи мне, где Иисус. Его отчего-то не видно.

— Он с ближайшими учениками сейчас в Гефсиманском саду. Только никому не говори об этом – по городу ходят слухи, что первосвященник отдал приказ о его аресте, и стража храма рыщет по всему городу, чтобы схватить его.

— Хорошо, я никому не скажу. Но сейчас же отправлюсь в Гефсиманию, чтобы увидеть его.

— Хорошо! – Мария зарделась. – Я рада.. ты тоже услышал его слова и проникся их смыслом. Только будь осторожен – смотри, чтобы стражники не пришли за тобой.

— Я буду осторожен!

Иуда пошел в Гефсиманию, то и дело оглядываясь.

Храмовые стражники не следовали за ним, только плелся позади какой-то хромой бродяга в серой пропыленной накидке. И куда бы ни сворачивал Иуда – этот бродяга неотступно следовал за ним.

Иуда перешел ручей. Впереди показалась ограда Гефсиманского сада. Иуда перебрался через нее и огляделся.

Чуть в стороне, под большой оливой, сидели несколько знакомых из числа спутников Иисуса. Кто-то из них ел краюху хлеба, кто-то пил из кожаной фляги. Сам проповедник стоял поодаль, лицо его было сосредоточено, как будто он молился.

Иуда подошел к нему, быстро оглянулся – и увидел возле самой ограды сада хромого бродягу.

Тогда он обнял Иисуса и поцеловал в щеку, говоря дрожащим от волнения голосом:

— Здравствуй, Учитель! Рад видеть тебя в добром здравии!

Иисус взглянул на него со странной, непривычной жалостью и произнес в ответ:

— Здравствуй и ты, Иуда, ежели можешь. И делай скорее то, зачем пришел.

Иуда поцеловал его в другую щеку и быстро отступил, как бы отстраняясь от происходящего.

Тут же хромой бродяга махнул рукой, и через ограду сада хлынули храмовые стражники.

Спутники Иисуса повскакали с мест и бросились на помощь Учителю, но стражники отогнали их палками, самого же Иисуса схватили и повели в сторону городских ворот.

Марию ввели в просторный кабинет, где за большим столом сидел интересный брюнет лет сорока.

При появлении Марии он вежливо привстал и поздоровался:

— Здравствуйте, Мария Владимировна.

— Здравствуйте, – ответила та, – а мне к вам как обращаться?

— Можете называть меня Армен Степанович.

— Армен Степанович, что я такого сделала?

— Сделали? А почему вы считаете, что что-то сделали? – Брюнет удивленно поднял густые брови.

— Но меня арестовали..

— Что вы, что вы! Никто вас не арестовывал! Вас просто привезли поговорить. Я хочу задать вам несколько вопросов.. Всего несколько вопросов – и вы свободны.

— О чем?

— Точнее, о ком. О вашем коллеге профессоре Туманяне Левоне Абгаровиче. Похоже, что вы последний человек, который его видел. Расскажите мне, зачем вы к нему приходили и что произошло во время вашей встречи.

Мария набрала полную грудь воздуха и рассказала о встрече с профессором.

Правда, вспомнив Надеждины наставления, она немного подкорректировала свою историю. Подруга велела ей поменьше болтать, тем более в официальной обстановке. Чем меньше скажешь, говорила она, тем меньше к тебе будет претензий. В некоторых случаях вообще полезно притворяться полной дурой. В данном случае Мария решила, что полная дура – это перебор. Все же эти, из полиции, быстро узнают, что она в университете преподает. И как тогда «полная дура» с этим сочетается?

Так, в своем рассказе она не стала подробно описывать древний пергамент, который принесла профессору, и не сказала, в какое возбуждение тот пришел, увидев этот документ. Сама не зная почему, она лишь кратко сообщила, что принесла Туманяну некий документ, о котором хотела с ним поговорить. Но тут профессору позвонил его знакомый, Туманян ушел на встречу с ним.. и не вернулся.

— Я его ждала, ждала, потом спустилась на первый этаж и узнала от вахтерши, что Левон Абгарович разговаривал со своим знакомым, а потом сел к нему в машину и уехал..

— Да, это сходится с показаниями вахтерши, – кивнул хозяин кабинета. – Кстати, взгляните на эту фотографию – узнаете ли вы тех, кто на ней изображен?

Он положил перед Марией нечеткую фотографию, на которой разговаривали двое немолодых мужчин.

— Это кадр с камеры наблюдения, установленной возле круглосуточного магазина напротив кафедры восточных языков, – пояснил брюнет. – Возле самой кафедры камер нет, но вот у магазина нашлась..

Мария вгляделась в снимок.

— Вот этот мужчина – Левон Абгарович Туманян, – проговорила она.

— А второй?

— Второй..

Мария внимательно пригляделась ко второму мужчине на фотографии и дрогнувшим голосом проговорила:

— Второго я не узнаю.

Хозяин кабинета расслышал колебания в ее голосе и переспросил:

— Точно?

— Точно.

Армен Степанович хотел еще о чем-то спросить, но тут позвонил его коллега из смежной организации.

— Армен, мне говорили, ты какого-то старика разыскиваешь?

— Ну да.. – осторожно ответил Армен.

— Мы тут нашли какого-то пожилого дядьку. Сидит в сквере на скамеечке, по-иностранному разговаривает. Вот погляди, пришлю тебе его фотографию..

Коллега прислал снимок солидного пожилого мужчины с остроконечной бородкой.

— Твой?

— Мой, мой! – обрадовался Армен. – Слава богу, нашелся!

— Ну, тогда мы его к тебе привезем. Так и так не знали, что с ним делать.

Закончив разговор, Армен Степанович повернулся к Марии:

— Мария Владимировна, подождите, пожалуйста, в коридоре, тут выяснились кое-какие новые обстоятельства. Только прошу вас, пока не уходите.

Мария пожала плечами, вышла в коридор и села на один из неудобных металлических стульев. Минут через двадцать в конце коридора появился профессор Туманян в сопровождении двух рослых подтянутых мужчин. Профессор шел, что-то говоря и размахивая руками. При входе он споткнулся, но был удержан от падения твердой рукой сопровождающего.

Когда он поравнялся с Марией, она вскочила, шагнула ему навстречу и радостно проговорила:

— Левон Абгарович, вы нашлись! Слава богу!

Профессор остановился, строго взглянул на нее и произнес длинную, выразительную фразу на незнакомом гортанном языке.

— Что вы говорите? – растерянно переспросила Мария.

Профессор выдал еще одну фразу, столь же непонятную и замысловатую.

— И так всю дорогу! – произнес один из сопровождающих. – Говорит, говорит – а что говорит, непонятно. Сдадим уже его, пускай начальство разбирается!

Он постучал, дождался ответа, открыл дверь кабинета, и все трое вошли внутрь.

Мария просочилась следом, что было для нее совершенно нехарактерно. Раньше, если бы ей велели сидеть на месте и ждать – она и сидела бы послушно. Теперь же ноги сами понесли ее в кабинет полковника.

Провожатые быстро ретировались.

Армен Степанович приветствовал родственника:

— Дядя Левон, слава богу, вы нашлись! Что с вами было? Тетя Наринэ так волнуется!