Роковая монета

Профессор ответил совершенно непонятной фразой.

Его племянник удивленно взглянул на Марию:

— Это он на каком языке?

— Не знаю. Я думала, на армянском..

— Нет, точно не на армянском. По-армянски я понимаю, а тут что-то совсем другое.

— Тогда, скорее всего, на арамейском. Он ведь этим языком занимается всю жизнь.

— На арамейском? – переспросил Армен Степанович. – Как же с ним теперь объясниться? – Он снова обратился к профессору: – Дядя Левон, кончайте уже с этими фокусами! Поговорим по-русски..

В ответ ему снова прозвучала гортанная фраза.

Армен Степанович сделал еще одну попытку – на этот раз он обратился к дяде по-армянски.

Результат был таким же неутешительным.

— Что же делать? Он не хочет говорить ни на каком языке, кроме арамейского.

— Или не может. Может быть, все остальные языки вылетели у него из головы.

— И как же нам с ним объясниться?

— Нужно вызвать кого-нибудь с его кафедры.. кого-то, кто владеет арамейским языком.

Армен Степанович позвонил в университет, и через полчаса в его кабинет вошел аспирант с кафедры восточных языков.

Увидев профессора, он удивленно воскликнул:

— Левон Абгарович, что вы здесь делаете?

Профессор в ответ разразился длинной непонятной тирадой.

— На каком это языке? – осведомился племянник профессора.

— На арамейском, – подтвердил аспирант.

— Ну, слава богу! Теперь хоть удастся с ним поговорить.. Что конкретно он сказал?

— Конкретно он сказал: «Я, Ахиаккар мудрый, визирь и хранитель печати великого Синахерриба, царя царей и владыки владык, одарил благодатью своей привязанности племянника своего, Навада, который оказался недостоин моей милости и пролил на меня дурной поток клеветы..»

— Что это за хрень? – проговорил Армен Степанович. – Извините, конечно, за мой арамейский..

— Это фрагмент из древнесирийского эпоса «Сказание о мудром Ахиаккаре».

— Первый раз про такое слышу! А никак нельзя добиться от него чего-нибудь более понятного и осмысленного? Вы ведь умеете говорить на арамейском языке?

— Ну, не так хорошо, как он, но могу.. по крайней мере, на классическом западном диалекте.

— Скажите, что его родные очень беспокоятся. Скажите, что жена ждет его дома.

Аспирант выдал довольно короткую фразу, в ответ на которую Левон Абгарович разразился длинной тирадой.

— Ну, что он сейчас сказал?

— Ничего хорошего. Процитировал фрагмент из надписи царя Ниммадиса из третьей династии, в которой тот похваляется тем, как много врагов он убил.

— Дело плохо! – вздохнул племянник профессора. – Боюсь, мы не сможем до него достучаться. Придется обратиться к медицине. А именно к психиатрии.

— Это что, вы его в психбольницу собираетесь сдать? – забеспокоилась Мария. – Да его же оттуда не выпустят! Начнут обследовать, лекарствами колоть..

— А что с ним делать-то? – расстроился полковник. – Не могу же я его в кабинете держать, у меня вообще-то работа. А пока найдешь знающего психиатра.. Вот у вас есть знакомый психиатр?

— Есть! – неожиданно для себя ответила Мария. – Точнее, не у меня, а у подруги. Замечательный доктор! Но это она должна ему позвонить и договориться, он очень занят. А пока, может, его домой отвезти? Дома и стены помогают..

— Не знаю, как стены, но тетя Наринэ точно из него душу вынет. И из меня заодно, – вздохнул Армен.

Условились все же, что профессора доставят домой, а Мария узнает у подруги телефон замечательного психиатра Крылова и позвонит Армену Степановичу как только так сразу.

— Опять ты? – вздохнула Надежда Николаевна, открывая подруге дверь. – Вроде бы ничего утром у меня не забыла.

— Ты только послушай, где я была! – Мария вихрем ворвалась в прихожую.

— Где-где – на свидании, – ворчливо сказала Надежда. – Вижу, что все хорошо у вас, вон как глаза блестят.

— А вот и нет! – заявила Мария. – То есть на свидании я была, но потом.. Слушай, у тебя есть что пожевать? Есть хочу – умираю!

— Индейка есть! – обрадовалась Надежда. – И пирог..

За едой Машка вела себя удивительно. Она мазала куски хлеба неприлично толстым слоем масла, насаживала индейку прямо на вилку и откусывала, не пользуясь ножом, подбирала хлебом подливку и просила добавки. У Надежды хватило ума и ловкости не ставить на стол весь пирог с абрикосами, таким образом, удалось сохранить половину.

В перерывах между поглощением пищи Машка рассказывала все, что с ней случилось за день. И как странно вел себя Глеб, и как ее забрали в полицию прямо из кафе, и какой замечательный и интересный племянник у профессора Туманяна. Настоящий полковник! И как профессор разговаривает только на арамейском языке, а у Надежды есть знакомый психиатр, так вот она, Мария, обещала Армену Степановичу..

— Угу.. – Надежда Николаевна уже набирала номер доктора Крылова. Ей ответили, что доктор на приеме, и попросили перезвонить позже или завтра утром.

— Почему же ты не сказала этому замечательному племяннику, что узнала того человека на камере? Что он очень похож на того пожилого профессора.. как его.. Иннокентий Павлович?

— Ох, да я не была уверена, что это он.. фотография нечеткая, и он в таком ракурсе, что трудно узнать. Так вот по ошибке скажешь на приличного человека, и у него будут большие неприятности.

Мария отвела глаза.

— Признайся, дело не только в этом.

— Ну, ты меня просто насквозь видишь. Ну да, мне хотелось самой в этом разобраться. Ну вместе с тобой, конечно. Я просто чувствую, что это связано с нашим расследованием..

— Ну ладно, будем считать, что ты послушалась своей интуиции. Я тоже иногда так поступаю. Кстати, нам все же нужно порыться в биографии этого профессора. Мы уже проверили остальных участников круиза, а до него пока не дошли.

Надежда включила компьютер и ввела в свою замечательную базу данных фамилию, имя и отчество профессора: Иннокентий Павлович Полонский.

Умная программа очень быстро нашла множество упоминаний об этом человеке.

Профессор Полонский действительно был известным ученым, крупным специалистом по металловедению, лауреатом всевозможных престижных премий, членом ученых советов и комиссий..

— А он и правда известный человек! – проговорила Надежда, просматривая очередную статью.

— Кто? – спросила Мария, заглянув в компьютер.

— Да этот ваш Иннокентий Павлович.

— А это кто? – Мария показала на фотографию пожилого человека с одутловатым лицом.

— Так вот написано, что это он и есть. Профессор Иннокентий Павлович Полонский..

— Но это не он! И даже нисколько на него не похож! Вообще ничего общего! Да вот сама смотри! – И Мария нашла в телефоне фотографии, которые сделала во время круиза.

Надо сказать, что Иннокентий Павлович попал в кадр совершенно случайно. Вообще, компания, сидящая за столом, не слишком дружила в остальное время. Не было у них общих фотографий, но однажды профессор попал в кадр вроде бы по ошибке.

— Это – профессор Полонский. Видишь, еще несколько фотографий – и всюду написано, что это Иннокентий Павлович Полонский. А тот человек, с которым ты общалась на круизном лайнере, – самозванец, – заявила Надежда. – Я что-то подобное подозревала.. Получается, что у каждого из вашей компании был свой скелет в шкафу. Кроме тебя, конечно, ты вся на виду.

— Самозванец? – переспросила Мария. – Но кто же он такой на самом деле?

— А вот это нужно выяснить. И я, пожалуй, знаю, кто нам может в этом помочь..