Дар царицы Савской

Впрочем, ему было не до того, его будто обухом по голове оглушили. Но держится хорошо: зубами не скрипит, тетку последними словами не обзывает, волосы на себе не рвет и на злорадные подколы родственников не огрызается.

Григорий снял очки и тщательно протер их салфеткой. Без очков лицо его стало гораздо симпатичнее.

— А знаете что? Я ведь в глубине души что-то такое подозревал. Несмотря на все ласковые слова, которые она мне говорила, не доверял я ей. Вот как вспомню мать умирающую.. ведь родная сестра ее, единственная! И вроде не ссорились они никогда.. Но зачем.. зачем она все это затеяла? Для чего вообще сюда притащилась, чтобы всем знакомым и родственникам перед смертью гадостей наделать? Ведь она умирала, врач однозначно сказал — несколько месяцев. Не понимаю!

— Может, она не знала, что умирает.. — пробормотала Ксения только для поддержания беседы.

— Э, вот этого не надо! — саркастически рассмеялся Григорий. — Тетка была такой человек.. она все всегда знала, и про себя и про всех. Ничего не оставляла на волю случая. Уж это мне мать давно еще объяснила. И ничего просто так не делала. Значит, была у нее причина меня обмануть, только в толк не возьму за что..

Ксения подумала, что тут он не прав, что, судя по всему, покойная мадам Голубева понятия не имела, что написано в ее завещании. Обошли ее, объехали на кривой козе.

А вот интересно, что было в том, настоящем, завещании, действительно она фабрику Григорию хотела оставить? Впрочем, это не входит в круг интересов Ксении, у нее другие задачи.

— Ну, — сказал Григорий, криво улыбаясь, — хочется перефразировать фразу из культового романа прошлого века: «Миллионера из меня не вышло, придется переквалифицироваться в управдомы!» А у вас какие планы, уезжаете сразу же?

— Подожду пару дней.. — неопределенно пробормотала Ксения, — чтобы билет не менять..

— Ну-ну.. тогда, может, еще увидимся.. ладно, вы, наверно, торопитесь, не смею задерживать!

И Ксения обрадовалась, что он сам понял, что ей не до него сейчас. С другой стороны, уж слишком он проницательный. А может, она плохо играет свою роль?

В своем номере она проверила телефон, и как раз на него пришло сообщение. На присланном снимке была страшная морда инопланетного монстра из фильма ужасов, Ксения даже не сразу догадалась, что это просто аксолотль.

Она переоделась в джинсы и маечку с надписью: «Спасем синих китов от вымирания!», а кепку надела простую и козырек надвинула пониже. Очки темные, за спиной рюкзачок, ни дать ни взять — туристка, приехала посмотреть старинный русский город, прикоснуться, так сказать, к корням и истокам.

Она не спеша шла по тихой улице, потом свернула на небольшую площадь перед церковью. Вчера только там была, когда мадам Голубеву отпевали.

Утром на площади было тихо и чинно, к вечеру же собрался разный народ. На паперти толпились нищие, чуть в стороне торговали разной всячиной, а в углу под развесистой липой устроился инвалид в выгоревшей тельняшке, с гармонью, который играл старинный вальс «На сопках Маньчжурии».

Ксения прислушалась — а ведь прилично играет. А вон и такса рядом сидит, в зубах морская фуражка поношенная. Ну-ну..

Она подошла ближе и опустила в фуражку две собачьи галеты. Гастон посмотрел на нее строго — не видишь, что ли, что я на работе, отвлекаться не могу на такие пустяки.

— Перерыв! — провозгласил инвалид, закончив играть, повесил гармонь на плечо и пошел в сторону, волоча ногу. Такса потрусила за ним. Ксения выждала пару минут и пошла следом.

Она нашла их в скверике на скамеечке, инвалид кормил голубей, Гастон ел печенье.

— Что скажете?

— Вот, — связной протянул ей клочок бумаги. — Судя по всему, машина «Скорой помощи», которая нас интересует, принадлежит клинике «Чистый взгляд». Это клиника пластической хирургии, очень, кстати, дорогая, приезжают в нее из Москвы и Петербурга. Находится в двадцати пяти километрах от Козловска. Очень уединенно расположена, богатые и известные клиентки не хотят, чтобы журналисты сфотографировали их в таком виде.

Ксения прикинула по карте в телефоне: ага, вот тут несчастный убитый Рахмулла ожидал мадам Голубеву возле ее старого дома, очевидно, тут их и взяли. Старуху пересадили в «Скорую» и отвезли в клинику, значит, ехать оттуда примерно полчаса, умножаем на два, и еще примерно два часа остается на то, чтобы что-то там с ней сделать. Вот интересно что..

— Мне нужно попасть в эту клинику! — твердо сказала Ксения.

— Я понял. Значит, в качестве богатой клиентки вы никак туда не попадете, вам пластика пока не нужна.. медсестер все же проверяют на профпригодность.. остается горничная. Вот как раз подходящий вариант.. есть одна бабенка ненадежная.. я тут все написал..

— Валентина, «Золотой гвоздь».. — прочитала Ксения, — прямо как Сонька — Золотая Ручка..

Она повернулась к связному, но на скамейке рядом с ней никого не было. И под скамейкой не было таксы. И даже голубей не было, только два шустрых воробья подъедали крошки от собачьего печенья.

В десяти километрах от Козловска находится село Большие Козлы. На краю этого села с незапамятных времен стоял старый бесхозный амбар. Строго говоря, он не был бесхозным, а принадлежал отставному трактористу дяде Паше, но поскольку дядя Паша последние несколько лет пил, не просыхая, амбар ему был без надобности, и когда ушлый местный предприниматель Гоша Гвоздь сделал ему предложение, от которого нельзя было отказаться — а именно предложил за амбар две бутылки водки «Козловская золотая» объемом ноль семьдесят пять, дядя Паша не отказался, и амбар сменил владельца.

Гоша Гвоздь подлатал амбар, покрасил его внутри и снаружи воодушевляющей золотистой краской и устроил в нем питейное заведение под названием «Золотой гвоздь».

Со временем за счет дешевой забористой выпивки и обаятельной буфетчицы Катерины «Золотой гвоздь» стал популярен не только среди жителей Больших Козлов, но и среди обитателей всего обширного Козловского района.

Вечером погожего летнего дня в «Золотой гвоздь» вошла белобрысая особа лет тридцати с озабоченным лицом. Оглядев заведение, она тут же обнаружила за барной стойкой загорелого парня с короткой стрижкой, выдававшей бывшего десантника, перед которым стоял недопитый стаканчик с чем-то золотистым. Она подошла к этому парню и проговорила с укоризненным выражением:

— Вот ты где!

Парень взглянул на нее и поморщился:

— Ну, здесь. А тебе что?

— Гуляешь, да?

— Положим, отдыхаю после трудного рабочего дня. А тебя, Валентина, это каким боком касается?

— Раньше касалось! — воскликнула Валентина с надрывом. — Раньше еще как касалось!

— Вот только не начинай! — Бывший десантник поморщился. — Мы же все с тобой обсудили. У нас с тобой, Валентина, разные жизненные приоритеты!

— Ишь, как заговорил! А с Веркой Мухиной, значит, у вас общие приоритеты?

— Верка здесь вообще ни при чем! Верку ты сюда вообще зря приплетаешь!

— Ах, вот как? А мне говорили, что тебя с ней видели на прошлой неделе..

— Мало ли, что тебе говорили! Я тебя просто больше не хочу видеть, понятно? Мне твоя физиономия осточертела, как и твои необоснованные претензии!

С этими словами бывший десантник соскочил с табурета и направился к выходу. Валентина рванулась было за ним, но передумала, решив, что это будет унизительно. Она проводила парня тоскливым взглядом, села на освободившееся место и разом допила оставшуюся в его стаканчике золотистую жидкость. Затем нашла взглядом знаменитую барменшу, больше похожую на буфетчицу советских времен, и горестным голосом проговорила: