Страница 31 из 53
— Катя, налей еще того же!
— Может, не надо? — осторожно осведомилась опытная Катерина. — А то будет как прошлый раз.
— Надо, Катя, надо! Иначе мне не справиться с грузом эмоций. А как прошлый раз не будет, я теперь свою норму знаю. Тем более мне с утра на работу.
— Ну, коли знаешь.. — И барменша поставила перед Валентиной полный стаканчик.
— Бывший? — раздался над ухом Валентины сочувственный, проникновенный голос.
— Ну, допустим, бывший, — ответила та, отпив половину стаканчика. — А ты кто такая? Позлорадствовать хочешь?
Рядом с Валентиной сидела разбитная девица с пышными светлыми волосами и глазами, подведенными почти до висков. Надето на девице было что-то такое в воланчиках и цветочках.
— Так ты кто?
— Я, Валя, как и ты — женщина, и мне близко то, что ты сейчас переживаешь. И я вовсе не злорадствую, я тебе глубоко сочувствую и хочу разделить с тобой этот тяжелый момент. У меня такое тоже было, и еще будет не раз!
— Разделить — это хорошо! Будем, подруга! — Валентина чокнулась с новой знакомой и одним глотком допила содержимое стаканчика. — А как тебя хоть зовут?
— Зовут меня Ксюша. И я считаю, что надо нам, Валя, повторить — за знакомство.
— А откуда ты меня знаешь? — неуверенно осведомилась Валентина. — Я тебя чего-то не признаю..
— Имя твое я услышала, когда ты с этим хмырем стриженым разговаривала. А как человека я тебя сразу поняла, как только увидела, и почувствовала к тебе симпатию и сочувствие. Как человек к человеку. Больше того — как женщина к женщине. Так что необходимо немедленно повторить!
Ксения повернулась к барменше и громко потребовала:
— Катя, повторить!
— А может, ей уже хватит? — с сомнением протянула Катерина, окинув Валентину цепким взглядом.
— Ты за меня не решай! — возразила ей Валентина. — Я сама знаю, хватит мне или не хватит!
— Ну, смотри! — Катерина пододвинула ей еще стаканчик и взглянула на Ксению. — Ты уж пригляди за своей подругой, у меня и без того забот хватает!
— Не бойся, пригляжу!
Ксения чокнулась с Валентиной. Та выпила одним глотком полбокала, Ксения только сделала вид, что пьет, а когда Валентина отвлеклась, подсыпала в ее бокал белый порошок.
— За нашу женскую солидарность! — провозгласила Ксения и снова чокнулась с новой подругой.
Валентина допила свой бокал, и на ее лице появилось выражение сдержанного недоумения.
— Что-то меня сильно забирает, — пожаловалась она. — Ксюха, что это мы сегодня такое пьем?
— Текила «двойная забористая»! — ответила ей Ксения, поскольку барменша отошла к другому концу стойки.
— И правда забористая.. — протянула Валентина с чувством, — чересчур забористая.. а мне ведь завтра утром на работу..
— Так то утром! До утра еще сколько времени!
— И правда.. — Валентина повысила голос. — Катька, повтори!
— Ну, вот теперь тебе уже точно хватит! — отрезала Катерина, приглядевшись к ней.
— Ничего не хватит! Я свою норму знаю!
— Да ты посмотри на себя — ты уже никакая!
Валентина взглянула в зеркало позади стойки, с трудом нашла свое отражение и процедила:
— И ты туда же? Прямо как он! Тебе тоже моя физиономия не нравится? Да мне она и самой, может, надоела, но другой не имею! И денег не имею, чтобы ее подправить, как эти старухи богатые в чистом взбл.. вздл.. взгляде!
С этими словами Валентина схватила пустой бокал и швырнула его в зеркало. Зеркало пошло трещинами.
— Ох, ведь знала я, что будет как прошлый раз! — вздохнула барменша и повернулась к Ксении: — Уведи ее отсюда, пока она на большие неприятности не нарвалась. Ей проспаться надо.
— Уведу! — Ксения подхватила подругу под мышки и стащила с табурета. Та пыталась сопротивляться, размахивала руками и ногами, при этом зацепила еще один табурет и уронила на пол, смазала по лицу какую-то подвыпившую брюнетку, та сунулась было расцарапать ей морду, но наткнулась на взгляд Ксении и передумала нападать.
Ксения в конце концов с трудом управилась с Валентиной и подтащила к двери заведения.
— Знаешь хоть, где она живет? — крикнула вдогонку ей Катерина.
— Знаю, знаю!
Ксения вытащила сопротивляющуюся девицу на улицу, погрузила в свою машину. Оказавшись в машине, Валентина на какое-то мгновение протрезвела и проговорила озабоченно:
— Ох, мне же утром на работу надо! Если не приду, у меня неприятности будут! Дядя Федя мне выволочку устроит.. он уже прошлый раз меня предупреждал..
— Не волнуйся, я тебя подменю! Для чего еще существуют подруги?
— А, ну тогда ладно! — Валентина тут же успокоилась и безмятежно заснула.
Ксения привезла ее к неказистому домику на другом конце Больших Козлов, где Валентина обитала вдвоем с кошкой Манефой.
Однако дверь им открыла не Манефа, а странный невысокий человек, весь какой-то скрюченный. Он помог Ксении вытащить сонную девицу из машины, вдвоем они втащили ее в комнату и уложили в постель.
— И что теперь делать с этим аксолотлем? — осведомился скрюченный человек.
— Проследите, чтобы она проспала двое суток. Мне этого времени должно хватить.
— Нет проблем!
В сенях кошка Манефа выясняла отношения с Гастоном.
Царь Соломон собственной рукой отворил резную дверь в соседнюю комнату.
Его царственная гостья шагнула вперед — но тут же вскрикнула и приподняла подол своего хитона: ей показалось, что комната залита водой, в которой плавают золотые рыбки.
Правда, царица тут же осознала свою ошибку: пол в комнате был из прозрачного хрусталя, под которым и правда была налита вода и плавали рыбы.
Царь Соломон усмехнулся: когда гостья приподняла край платья, он успел разглядеть ее ноги.
Слухи, ходившие о царице Савской, отчасти подтвердились.
О ней говорили, что она происходит от джинна, коварного демона пустыни, и потому ноги у нее покрыты густой шерстью и с козьими копытцами.
Так вот, никаких копыт у нее не было, ноги же были просто очень волосатыми.
Царица Савская перехватила взгляд Соломона, и лицо ее залилось румянцем.
— Ты мудр, Соломон, — проговорила она, — ты не только мудр, но и хитер. Хитростью ты узнал мой маленький смешной секрет, которого не знал ни один человек на свете. Но ты не знаешь женскую душу, а значит, не знаешь мой самый большой секрет.
— Ты права, царица! — ответил Соломон, грустно улыбаясь. — У меня семьсот жен и триста наложниц, помимо этого я познал еще многих женщин, дочерей разных племен и народов. Среди них были смуглые, страстные финикиянки и томные, волоокие женщины северных островов; ревнивые египтянки и чернокожие эфиопки; привязчивые гречанки и хладнокровные, развратные вавилонянки. Были среди них даже китаянки, похожие на кукол из белого нефрита, и дикие женщины великой степи, насыщающиеся сушеным мясом и кобыльим молоком. Я познал всех их, но мне так и не удалось понять женскую душу, ибо она — самая большая тайна во Вселенной.
— Потому, Соломон, ты и стремишься обладать многими и многими женщинами. Ты думаешь, что, познав многих, ты познаешь нашу великую тайну. Но ты не прав, царь. На дне женской души всегда остается тайна, как осадок на дне сосуда из-под драгоценного вина. Познавший одну-единственную женщину может больше знать о женской душе, чем познавший тысячу и одну.
Говоря эти слова, царица подошла близко-близко к Соломону. Она смотрела на него снизу вверх, и глаза ее увлажнились, а ресницы ее колыхались, как крылья бабочки. Грудь ее высоко вздымалась, дыхание стало жарким и прерывистым, как ветер пустыни.