Дар царицы Савской

— Вы чего это тут? — буркнул он, увидев сестер.

— А я им говорила, что вы не принимаете, а они.. — влезла Алена, но начальник мотнул головой, чтобы замолчала, и открыл перед сестрами дверь кабинета.

— Ну? Какое у вас дело?

— Вот! — Татьяна жестом фокусника выложила на стол бумагу, что дала им Анна Ильинична при последней встрече. — Вот квартира теперь наша, хозяйка нам ее отдала!

— Это чтой-то? — Виктор Палыч достал из ящика стола очки и углубился в чтение бумаги.

Надо сказать, что много времени ему не понадобилось. Он отложил документ и посмотрел на сестер поверх очков. Глаза его весело блестели. Татьяна сочла это хорошим знаком, более осторожная Мария забеспокоилась.

— Значит, квартира, — Виктор Палыч хмыкнул. — Значит, Анна Ильинична вам ее отдала?

— Отдала! — энергично подтвердила Татьяна.

— Насовсем?

— Насовсем, там же написано.. вот, я, такая-то.. и наши паспортные данные, все честь по чести. Так что не надо резину тянуть и переспрашивать, все же ясно!

— Ясно? — Управляющий опустил голову и покусал губы. — Ну ладно, тогда пойдем квартиру смотреть!

И он распахнул перед сестрами дверь. Татьяна прошла мимо секретарши, гордо подняв голову, Мария глядела исподтишка, что-то не давало ей покоя, возможно, слишком веселые глаза управляющего Виктора Палыча. Все знают, что человек он суровый, особенно с утра, так с чего это его сейчас так разобрало?

Они вышли из конторы, причем сунувшейся к нему по дороге бухгалтерше Зинаиде управляющий сказал, чтобы зашла после, сейчас у него важное дело, прошли мимо цехов и свернули по тропинке, почти скрытой разросшимися кустами. Через три минуты подошли к двухэтажному деревянному, довольно большому дому.

— Ну? — спросил управляющий. — Вот и пришли.

— Точно, тут раньше они жили, на втором этаже квартира, вон окна.. — затараторила Татьяна и замолчала, ощутив удар в бок.

Она подняла глаза и оторопела. На втором этаже окон не было. На первом были — небольшие, забранные железными решетками, а на втором — ни одного. И следа тех окон не осталось, аккуратно так были они забиты досками.

— Это как это? — не удержалась Мария, в то время как Татьяна молча пялилась на дом. — Там же света дневного нету!

— А вы войдите, посмотрите, может, что и поймете.. — сдавленным голосом сказал Виктор Палыч.

И снова Марии очень не понравился его голос, слишком веселый. Но Татьяна уже бодро взбежала по ступенькам, и Мария за ней поспешила войти.

Помещение показалось им очень большим, потому что не было никаких перегородок. И потолка не было, снизу видны были стропила и крыша.

— Что это? Где же квартира? Три комнаты и кухня.. — растерянно заговорила Татьяна.

— А нету, — управляющий не удержался и фыркнул: — Давно уже нету никакой квартиры. Дуры вы деревенские, — вздохнул он, разглядев опрокинутые лица сестер, — напарила вас Анна Ильинична, уж, конечно, не тем покойница будь помянута.

— Может, она не знала..

— Все она знала, ведь как только построил Николай Федорович дом в стороне от города, так квартира пустая стояла. А внизу тогда лаборатория была, так ее в другое место перевели, отдельное помещение выделили, потому как там оборудование новое, дорогое. А этот дом Голубев распорядился под склад отвести. Ну, перекрытия сломали, чтобы просторней было, вот и все.

— А как же бумага, документ.. она сама нам дала..

— А документ этот.. — управляющий побагровел от злости, — его и в сортире нельзя использовать, жесткий очень! И идите вы уже отсюда, не смешите людей! Я уж так и быть, никому не скажу, а то весь город над вами потешаться будет!

— Сволочь какая эта тетя Аня оказалась, — ругалась Татьяна по дороге, — хорошо, что она умерла, а то бы я ее сама, своими руками.. не задумываясь..

— Тише ты! — Сестра дернула ее за руку. — Говорила я тебе, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— Ты говорила.. — неожиданно согласилась Татьяна. — И с чего это я ей поверила? Ведь она нас всю жизнь терпеть не могла и маманьку вечно гнобила. То убирает мать плохо, то ложки серебряные пропадают.. Сама спрячет, потом найдет, зараза. Условие поставила — нас в дом и на порог не пускать. А только мы ведь все равно лазили к маманьке, когда ее дома не было, верно?

— Верно..

— Особенно ты. Все тишком да молчком, а ведь все углы в том доме облазила.

— Ну да..

— Эх, знать бы, что они сбегут и дом их сгорит, сколько всего взять можно было бы! — вздохнула Татьяна. — Там добра было навалом, немерено, все прахом пошло, в огне сгорело.. И ведь ничегошеньки не брали мы, мать строго-настрого наказала, боялась, что Голубев ее уволит. Верой и правдой им служила, дом вылизывала, каждую рубашку ему по два раза переглаживала. Ну, за то хозяйка нас и отблагодарила.. Мань, ну ты скажи, откуда такие сволочи берутся?

Сестра не ответила.

На следующее утро Григорию позвонили из больницы и сообщили, что врачи дали свое заключение о смерти его тети и что тело выдадут завтра. Козловск — город маленький, так что возле ЗАГСА, где он оформлял документы, он встретил Ксению, которая вышла, как она сказала, прогуляться. На самом деле ей хотелось осмотреться.

— Здравствуйте, родственник! — обрадовалась она. — Вы позволите вас так называть?

— Если вам так нравится.. — он улыбнулся и с удовольствием оглядел ее.

Сегодня было тепло, и на Ксении было открытое летнее платье, все же неяркое, в неявный рисунок. Волосы забраны высоко, открывая длинную, красивую шею. Она сняла темные очки и улыбнулась ему дружески, приветливо.

Отчего-то с этой молодой женщиной ему было легко. Они шли по главной улице, встречая знакомых. Мужчины смотрели на Григория с завистью — ишь, какую красотку отхватил, женщины делали вид, что ее не замечают.

— Вы, я смотрю, очень популярны.. — усмехнулась Ксения.

— Просто маленький город, — вздохнул он, — все друг друга знают. О, Михаил!

Это тоже был родственник, муж той самой неприятной Эльвиры, да вот она и сама рядом с ним. Сегодня Эльвира была преувеличенно любезна с Григорием, даже ласково погладила его по руке.

Ксения рассматривала Михаила. С виду — полный тюфяк, хотя здоровый, крупный мужчина. Если бы убрать с лица это выражение преувеличенного равнодушия ко всему на свете, и уныло опущенные уголки губ, и тихий невыразительный голос, то мог бы быть и ничего себе. Ну, одеть, конечно, получше, подстричь..

Но ничего этого нет, и жене его не приходит в голову этим заняться. На мужа вообще не смотрит, стреляет глазами на проходящих мужчин, с Григорием преувеличенно любезна. Даже Ксения знает, что она его терпеть не может, потому что завидует наследству. Было бы чему..

— Уф! — Григорий перевел дух. — Откровенно говоря, противная баба эта Эльвира.

— Да я поняла уже.

— Знаете что, Ксения? Давайте посидим где-нибудь, а то получается, что я вас всем показываю, со всеми вас знакомлю, еще поймут неправильно..

— А вы так этого боитесь? — поддразнила его Ксения. — Или вы несвободны?

— Вот как раз в этом плане я абсолютно свободен! — Было видно, что он обрадовался тому, как обернулось дело. Еще было видно, что Ксения ему нравится и он рад, что она его поощряет.

Ксения подумала, что он рад наступающей для него новой жизни: вот и женщины красивые на него внимание обращают. И еще Ксения поняла, что он хоть и не семи пядей во лбу, но все же достаточно умен, чтобы сообразить, что не его это заслуга, а его будущего богатства. Да, больно падать будет, Гриша..