Страница 51 из 81
— А вы знаете, что настоящее имя Евдокии – Елена Борисовна Денисенко?
— Любопытно. Не знал. Но вряд ли это что-то изменит.
— Скажите, а кто-нибудь еще из ваших знакомых дарил ей семейные реликвии?
— Гм. А знаете, да. Левушка Боровой рассказывал, что его жена преподнесла Евдокии в дар старинное серебряное блюдо, чудом уцелевшее в горниле истории, единственную, так сказать, семейную реликвию. Очень сокрушался.
— Ясненько.
Капитан встретился еще с несколькими пациентами Евдокии и получил от них примерно такую же информацию. Евдокия врачевала. Дружила. Была психотерапевтом и в результате получала вполне заслуженно ценные подарки, помимо, разумеется, вознаграждения. Ловко. А главное, комар носа не подточит. Сама ничего не просит, все сугубо добровольно. Ай да мастер!
Было, правда, одно исключение из правил. Некий Сергей Травкин, солист оперной труппы, так и не подарил матери Евдокии старинный брегет, еще середины девятнадцатого века, который она, судя по всему, страстно желала получить, а преподнес ей в дар норковое манто. Не очень дорогое, приобретенное на распродаже. Евдокия подарок приняла, но, судя по всему, была не очень довольна таким поворотом.
Значит, власть Денисенко над людьми была не безгранична, и, вероятно, на Коваленко ее харизма или телепатия также не подействовали.
Но вот что любопытно.
Квартира зверски убитой Коваленко была перевернута вверх дном, вещи отовсюду вытряхнуты, половина попорчена, причем испорчены вещи довольно ценные. В квартире определенно что-то искали. Что?
Семейство на этот счет как-то помалкивает. Беспокойства никто из них не проявил, откровенности в состоянии шока не продемонстрировал.
И все-таки в квартире что-то искали, а он об этом как-то подзабыл.
— Да не знаю я, что они могли искать, – раздраженно повел плечами сын покойной. – У матери всегда все на виду лежало. Она же сомнительные компании к себе не водила. Так, старинные подружки захаживали иногда. Мать была человеком довольно замкнутым, точнее не замкнутым, а избирательным, кого попало к себе не приближала, а в последние годы вообще мало с кем общалась. Она всю себя посвятила внучке. Как только Марина в эту дурацкую Вагановку поступила, мать в ней растворилась.
— А почему дурацкую? – удивился капитан.
— А какую еще? Вы дочь мою видели? Маленькая, щупленькая, кожа да кости. Всю жизнь на диете, у станка. Все дети как дети, румяные, на свежем воздухе, а у моей синяки на пол-лица, ни детства, ни здоровья. И это только начало, уж я-то знаю, – горько проговорил Юрий Сергеевич.
И все же, что искали в квартире Коваленко? Ответа на этот вопрос капитан так и не получил. Может, с внучкой покойной пообщаться?
— Серега, тебе тут материал по Денисенко пришел, – кивнул на рабочий стол коллеги Андрей Суворов.
— Отлично.
Марина с Сашей сидели на кухне. В последнее время Саша частенько заглядывала в гости. Поболтать, поддержать или обсудить очередные Маринины неурядицы.
— Ну конечно, надо было сразу все родителям рассказать, – наливая себе еще чаю, проговорила Саша. – И не надо было бы психовать. Слушай, а давай посмотрим в интернете, что это за фирма, которая антиквариатом занимается. Будешь хоть знать, с кем дело имеешь. Как она называется?
— Не помню, – пожала плечами Марина. – А может, он не сказал мне название? Я только фамилию его запомнила. Володин. И, кажется, имя. Николай Александрович.
— Ладно, давай поищем по имени, – берясь за комп, предложила Саша.
Они часа полтора потратили на поиски человека с подходящими именем и фамилией, занимающегося ювелирными изделиями, антиквариатом, продажей произведений искусства, но никаких совпадений так и не нашли.
— Знаешь, он говорил, что их фирма небольшая, закрытая и широкой рекламы они не дают, – вспомнила Марина.
— Подпольная спекуляция культурными ценностями? – нахмурилась Саша.
— Да нет. Он сказал, что они работают с ограниченным кругом клиентов, я так понимаю, очень богатых, и реклама в широких массах им не нужна, – предположила Марина.
— Вау, Маринка, какой ливень начался! Как я теперь до дома доберусь? И похолодало жуть, а я, как назло, в этой курточке и платье! – досадливо воскликнула Саша, взглянув в окно.
За окном стояла сплошная серая пелена дождя. Даже домов, стоящих на другой стороне улицы, было не разглядеть, только размытые пятна.
— Оставайся у меня ночевать.
— Не могу. У меня завтра первый урок в одиннадцатом классе, мне материалы нужно из дома забрать и переодеться, и вообще. Нет, надо ехать, – расстроенно проговорила Саша. – Отвратительно, что у вас над крыльцом даже козырька нет, из парадной сразу под дождь.
— Возьми мой плащ и зонтик, – предложила Марина.
Саша засобиралась, ворча на питерскую погоду и на жадную службу такси, которая в дождь втрое поднимает тариф.
Подруга ушла. Марина побродила по квартире. Загрузила чашки и блюдца в посудомойку и, выключив везде свет, отправилась в спальню.
— Что бы мне почитать? Бабуля, ты как думаешь? – привычно поинтересовалась Марина. – Полистаю Оскара Уайльда для поднятия настроения. Ну и что, что сто раз читала, у него такой легкий изящный слог, сплошное наслаждение.
И Марина с книжкой улеглась на кровать.
Следующий день прошел без происшествий, а в среду Марину ждал на проходной театра смутно знакомый мужчина средних лет, в куртке и джинсах.
— Добрый день, Марина Юрьевна.
— Добрый день, – внутренне напряглась Марина. Если это опять по поводу подвески, она немедленно позвонит отцу!
— Оперуполномоченный капитан Муромцев, мы с вами уже беседовали в день смерти вашей бабушки. Борисова Александра Дмитриевна ваша подруга?
— Да. – Марина внезапно почувствовала слабость в коленях. – Что с Сашей?
— Вы виделись позавчера?
— Да. Она приезжала ко мне в гости. Ушла около половины одиннадцатого. Шел ливень, она вызвала такси, – дрожащим голосом проговорила Марина.
— Во что она была одета?
— В платье и легкую джинсовую куртку. Но ливень был очень сильный, и я одолжила ей свой плащ и зонтик.
— Вы проводили ее до машины? – деловито расспрашивал полицейский.
— Нет. Зачем? Что с Сашей?
— Каким такси она воспользовалась? «Убер», «Яндекс», еще какое-то?
— «Яндекс», кажется. Что с Сашей?
— Вчера днем ваша подруга была найдена убитой, – так же сухо ответил полицейский.
Марина услышала то, о чем неосознанно догадывалась. Она попятилась на ослабевших ногах и опустилась на банкетку у стены.