Страница 52 из 81
— Марина? Что с тобой, тебе плохо? – поспешил к ней спускавшийся по лестнице Игорь Земнухов, ее партнер по новому спектаклю. – Маринка, Мариша?
— Игорь, предупреди, пожалуйста, что вечером я не смогу танцевать, – едва выговорила Марина.
— Да что случилось? Может, неотложку? – суетился вокруг нее Игорь, а к ним уже спешили и другие артисты труппы.
— Молодой человек, у госпожи Коваленко сегодня погибла близкая подруга. Проводите ее, пожалуйста, до дома, – тихо попросил подошедший к Игорю полицейский.
— Что? Конечно. Мариша, вставай, солнышко, я тебя домой отвезу. Давай свою сумку. – И молодой человек, надо сказать, весьма импозантный, с пышной шевелюрой и грациозной поступью, подхватил Марину, ее баул, свою сумку и поспешил увести девушку от шушукающихся коллег.
Игорь довел ее до квартиры, открыл за Марину дверь, помог раздеться.
— Мариш, может, чаю приготовить? – с интересом рассматривая квартиру, предложил он.
— Нет, спасибо.
— Может, надо кому-то позвонить? Родителям, например, чтобы приехали?
— Нет, спасибо. Папа занят, а мама на даче, – вяло ответила Марина.
— Ну давай я с тобой посижу? – героически предложил Игорь.
— Спасибо, Игорек, не нужно. У тебя вечером выступление. Ты предупредил, что я не смогу?
— Да. Позвонил, предупредил. Они Хлопонину поставят.
— Спасибо.
Игорь ушел, а Марина заревела в голос. Она думала о Саше и плакала. Ревела, причитала и чувствовала себя жутко виноватой. Почему она не удержала Сашу, не оставила ее у себя? Зачем пригласила в гости? Зачем, почему? За что? Ей было даже больнее, чем после бабушкиной смерти. Саша была молодой и такой хорошей. Такой доброй, за что? Почему? Саша, милая, добрая, веселая, надежная, самая близкая на свете после бабушки. За что? Что за ужас происходит вокруг нее, Марины? Почему все умирают?
Марина плакала долго. Часа три, может, больше, пока не прозвенел дверной звонок. Она нехотя сползла с дивана и подошла к дверям.
— Кто?
— Степан, – прозвучал знакомый голос. – Соседка, у тебя все в порядке?
— Да, – коротко, хрипловатым от слез голосом ответила Марина.
— А чего тогда ревешь? Уже четыре часа двадцать шесть минут. Вот что, открывай, я должен убедиться, что у тебя все в норме.
— Не надо. Я в норме, – подавляя всхлип, ответила Марина.
— Открывай, а то дверь снесу. Или пожарных вызову, или твоих родителей, – перебирал возможные варианты Степан.
— У тебя нет их телефона, – сопротивлялась Марина.
— Есть. Твоя бабушка давала на всякий случай.
Перспектива разговора с родителями Марину не устраивала. Она не могла заставить себя позвонить им и все рассказать. Пока нет. Пришлось открывать.
— Ну вот, – входя, сказал Степан. – А теперь выкладывай, что стряслось, – потребовал он с порога.
И Марина выложила. Прямо тут, в прихожей, со слезами припав к его груди, она выплакала ему все свое горе, и, как ни странно, ей стало легче.
— Да, история. – Они сидели на диване, Степан прижимал ее к себе, обняв рукой за плечи, и тихо покачивал.
— А знаешь, она очень с тобой хотела познакомиться, – вспомнила Марина.
— Жаль, что не успели, – искренне сказал Степан. – Ты вот что, если будешь вечером домой возвращаться или еще какая ситуация, звони. Встречу на улице или провожу. В общем, не стесняйся.
— Спасибо. – От слов Степана на душе стало тепло и щемяще тоскливо. Его забота трогала и одновременно напоминала о том, что с родителями у нее таких теплых близких отношений почему-то нет.
— Знаешь, я, пожалуй, переночую у тебя на диване, – решил Степан, – только за подушкой с одеялом схожу. Так будет спокойнее.
Марина крепче к нему прижалась и снова разревелась, на этот раз от избытка благодарности. Степан был как старший брат, сильный, заботливый, такой, о каком мечтает каждая девчонка. Она, во всяком случае, когда-то мечтала.