Страница 35 из 81
Чем больше майор слушал Анатолия, тем симпатичнее ему был этот в общем-то неплохой парнишка. Неплохой, только немного запутавшийся. И, конечно, изрядный балбес.
— Отец уже уехал?
— Да, ему же нельзя было надолго тут оставаться, – с сожалением проговорил Толик. – Я едва его уговорил подождать пару дней, хотел раздобыть рубин. Думал, успею его продать, чтобы у отца были деньги устроиться на новом месте. Ведь этот рубин по праву принадлежал нашей семье. У матери и так все хорошо, а вот ему нужна была помощь, лечение, одежда. Я хотел ему помочь.
— И продал рубин?
— Нет, что вы, после того, что случилось, я так расстроился, вообще ничего не соображал. Просто отдал его отцу, попросил, чтобы он сам его продал.
— А отец знал, что ты его украл? – задумчиво спросил майор.
— Нет, что вы! Он бы ни за что не взял его. Он и так не хотел его брать, я еле уговорил! – горячо возразил Толик.
— А как вообще тебе пришла в голову идея с рубином? Ведь ты и так дал отцу денег, и так понимаю, что не маленькую сумму.
— Ну, относительно, – скромно пожал плечами Толик. – Понимаете, все эти годы, что я жил без него, я даже не понимал, как мне не хватает отца. Да, мамины мужья хорошо ко мне относились, меня никто не обижал, но никто по-настоящему не любил. Может, только тетя Вера. Мать вечно была занята собой, репетиции, поклонники, потом началась война, в эвакуации она совсем потерялась, вечно плакала, ничего не могла сделать самостоятельно, и мне самому приходилось заботиться о нас, пока не появился Павел Кириллович. Я даже рад, что они поженились, – со вздохом облегчения проговорил Толик. – А тут вдруг появился отец. Мой родной отец. Оказалось, все эти годы он любил меня, помнил обо мне, разыскал меня. Мне захотелось все для него сделать, только что я пока могу? Вот институт окончу, пойду работать, тогда конечно..
— Ясно. Но как все же возник вопрос рубина? – в который раз перебил его майор.
— Не помню даже. Всплыл в разговоре. Просто папа спросил, что с рубином. Наверное, нам пришлось его продать в войну? Я рассказал ему о Баженове, какой он жмот и вообще. Папа сказал, что, конечно, это несправедливо, что он забрал нашу семейную реликвию, но в мире так часто бывает. Ну, несправедливость. Я согласился, что, конечно, этот камень мог бы когда-нибудь спасти нас по-настоящему, а он заплатил маме совсем мало. Потом мы заговорили о Робин Гуде, и о «Тимуре и его команде», и еще о чем-то. А когда я пришел домой, мне в голову пришла мысль вернуть камень и отдать отцу.
— А он это одобрил?
— Нет. Я ему не сказал, что хочу сделать. Просто попросил подождать пару дней до отъезда. Сказал, что у меня есть возможность достать денег. Он сперва категорически отказывался их брать, но потом согласился.
— Поэтому ты и торопился с рубином? Чтобы до его отъезда успеть забрать?
— Ну да, – покаянно повесив голову, проговорил Толик. – Я когда Бориса Владиславовича увидел, хотел сбежать сразу, но потом вспомнил про отца, что ему уезжать надо срочно, что он и так рискует, оставаясь из-за меня в Ленинграде. Что его снова посадить могут.. Только я это не официально, если что, я от всего отопрусь! – спохватился Толик. – Он вообще одним днем был, проездом, утром приехал, а вечером уехал!
— Понятно, – покладисто согласился майор. – Значит, ты из-за спешки Баженова по голове ударил?
— Ну да. Я хотел легонечко, да, видно, от страха не рассчитал, – с искренним раскаянием проговорил Толик.
— Значит, камень ты отдал отцу и он сразу уехал?
— Да.
— И даже не поинтересовался, как ты его достать смог?
— Ну, я сказал, что Баженов сам отдал, что я с ним поговорил, он раскаялся и сам отдал.
— И отец тебе поверил?
— Ну конечно, он же честный человек, а честные люди сами никогда никому не врут, потому и другим всегда верят, – простодушно объяснил Толик.
Майор только вздохнул, глядя на великовозрастного дитятю.
— А куда он поехал, сказал тебе?
— Нет. Он сказал, что напишет мне до востребования, как только устроится на новом месте.
— Но хоть город он назвал?
— Нет. Сказал, что пока сам точно не знает, где сможет устроиться. У него был старый друг, который, возможно, ему поможет. Но пока он ничего не хотел говорить. Сказал, что напишет.
— Гм, – скептически проговорил майор. – Хорошо, подожди пока в соседней комнате. Леонид, проводи.
— Ну, что скажете, друзья? – посмотрел на сотрудников майор.
— А что, молодец Ленька. Дело можно закрывать, – бодро ответил Саня.
— Любопытно было бы папу этого сопляка разыскать, – неторопливо проговорил Иван Дорофеевич.
— Вот и я так думаю. Парнишка-то и сам не понял, кто его надоумил рубин украсть и к идее такой подвел. А папаша у него, видать, хват. Сам в чужую квартиру не полез, сыночка снарядил. Надо бы его личность проверить, что там за инженер такой и по какой статье сидел.
— А может, не стоит так вот сразу? – с сомнением проговорил Иван Дорофеевич. – Ты бы, Петр Пантелеевич, попробовал с мамашей побеседовать, она-то небось знает, что с ее первым мужем сталось.
— Пожалуй, ты прав, она бабенка сообразительная, хоть и вся такая из себя балерина, – согласился майор. – Давайте парнишку пока задержим, а ее завтра ко мне. И, может, лучше пусть он домой позвонит, скажет, что у товарища ночевать останется.
— Это еще зачем? – возмутился вернувшийся в кабинет Леня. – Он же преступник, он Баженовых ограбил.
— Ты пока погоди с обвинениями, тут дело семейное, неизвестно, чем закончится, – притормозил его майор. – А домой пусть позвонит, и мамашу его завтра сюда на беседу.