Анна Павлова и священный рубин

Глава 10

Ленинград. 22 апреля 1950 г.

Ирина Феликсовна, в шелковом халате, с папильотками в волосах, сидела за обеденным столом, нервно помешивая ложечкой чай и поглядывая на приоткрытую дверь спальни, где, беззаботно насвистывая, собирался на работу муж.

— Павел, меня вызывают в уголовный розыск. Звонил тот майор, помнишь, я тебе рассказывала, который к дяде Боре приходил, – решилась поделиться беспокойством Ирина Феликсовна.

— Зачем ты им понадобилась? – выходя из спальни, встревоженно спросил Павел Кириллович.

— Понятия не имею. Там, в больнице, я сказала, что рубин дядя Боря купил у меня. Он спрашивал, кто об этом мог знать. Может, кого-то задержали, хотят, чтобы я опознала?

— Ириша, ну зачем ты это сказала? – нервно воскликнул Павел Кириллович. – Мало ли что им теперь придет в голову?

— Да что им может прийти в голову? – тут же сердито вскинулась Ирина Феликсовна. – И потом, не скажи им это я, сказала бы тетя Клава или сам.

— Ну да. Да. Ты права. Так что им все же надо?

— Он не сказал. Велел прийти, и все. Но не могут же они думать, что это я обокрала дядю Борю? – плаксиво уточнила Ирина Феликсовна.

— Нет, конечно! Что за глупость? К которому часу тебя вызывают?

— К десяти.

— Ах ты господи, надо бы с тобой поехать, но у меня, как назло, совещание в управлении. Если удастся освободиться пораньше, я за тобой заеду. А нет – сразу же позвони мне, как только тебя отпустят. Сразу же! – строго напутствовал жену Павел Кириллович. – И еще. Ириша, оденься поскромнее. Никаких украшений, и знаешь, надень то платье, темное. В котором ты ходила на похороны к Терентьеву.

— Оно же совершенно не по сезону. И потом, оно такое мрачное..

— Ирина! Делай, что я велю. И кстати, где Толик, я его сегодня не видел?

— Он у Олега Ростовцева остался ночевать, – равнодушно объяснила Ирина Феликсовна.

— Ну ладно, дорогая, я побежал. Людочка, до вечера, доченька, – целуя тихо сидящую за столом дочку в щеку, умиленно проговорил Павел Кириллович. – Ириша, не забудь позвонить.

Вызовом в уголовный розыск Ирина Феликсовна была очень недовольна, но совершенно не напугана. А чего ей бояться? Ничего плохого она не делала, а вот поход к портнихе пришлось отложить, и это сильно раздражало. В воскресенье у Капочки Струковой день рождения, сорок два года – на самом деле, разумеется, гораздо больше, сорок пять как минимум, если только не сорок шесть, но разве она признается? И Ирина Феликсовна рассчитывала появиться на празднике в новом шелковом платье – муж как раз подарил ей отрез изумительного синего шелка. И вот теперь неизвестно, успеет портниха закончить с платьем вовремя или нет. А все дядя Боря, старый идиот, не мог дверь в квартиру как следует запереть или рубин получше спрятать.

— Ирина Феликсовна, добрый день. Проходите, – любезно предложил майор заглянувшей в кабинет дамочке.

Закормухина сегодня выглядела скромно, этакая советская служащая, ни украшений, ни яркой помады, маленькая шляпка с вуалеткой, а из-под пальто выглядывает простое темное платье. Подготовилась.

— Присаживайтесь. Я вот по какому вопросу вас пригласил, – перешел к делу майор, когда она устроилась на стуле. – Вам известно, где сейчас находится ваш первый муж, Алексей Николаевич Хохлов?

— Боже мой! Почему вас это интересует? Мы развелись очень давно.

— И тем не менее вам известно, где он сейчас находится? Я не имею в виду, что вы поддерживаете с ним отношения, но, возможно, вам известно о его судьбе?

— Разумеется, не поддерживаю, это элементарно невозможно, – фыркнула Ирина Феликсовна. – Ну хорошо, раз это вас интересует. После нашего развода, примерно через полгода, может, и позже, он был арестован, а спустя какое-то время я встретила на улице одного его товарища, и он сказал мне по секрету, что Алексея расстреляли, – очень неохотно проговорила Ирина Феликсовна.

— Откуда он это узнал? Это точно?

— Думаю, да. Кто же будет шутить такими вещами?

— Да. Конечно. В каком году это было?

— В тридцать шестом. Нет, в тридцать седьмом, – поправилась Ирина Феликсовна.

— Скажите, а как выглядел ваш муж, у вас остались его фото?

— Ну что вы, конечно, нет! – с удивлением проговорила Ирина Феликсовна. – Когда мы расстались, я их уничтожила.

— А как он все-таки выглядел?

— Не понимаю, зачем это, но.. высокий, худощавый, темно-русые волосы, серые глаза. Вы что, думаете, он жив? Уверяю вас, что нет.

— А сыну вы об этом сказали, что его отец расстрелян?

— Ну разумеется, нет. Он был слишком мал, да и вообще, зачем ребенку знать такие вещи? К тому же мой второй муж усыновил Толика и растил его как родного.

— Значит, вы никогда не разговаривали с сыном о его родном отце?

— Нет. Хотя мне кажется, он откуда-то узнал, что Алексей был арестован, – задумчиво проговорила Ирина Феликсовна.

— Почему вы так решили?

— Не так давно он попытался завести со мной разговор об отце, но я его быстро прервала.

— Напрасно, – сухо заметил майор.

— Почему же?

— Потому что несколько недель назад ваш сын встретился на улице со своим родным «отцом», Хохловым Алексеем Николаевичем.

— Что за ерунда, я же сказала: Алексея расстреляли, – категорично перебила майора Ирина Феликсовна.

— Вот только ваш сын об этом не знал. Отец рассказал ему, что много лет провел в тюрьме, потом на поселении, сейчас вот его выпустили, и он, рискуя свободой, разыскал своего горячо любимого сына.

— Но это же вранье, это какой-то мошенник! – возмущенно воскликнула Ирина Феликсовна.

— Разумеется. Он даже под ваше описание категорически не подходит. По словам вашего сына, это был человек среднего роста, рыжеватый, с зелено-карими глазами.

— Какая ерунда! Разумеется, это не Алексей.

— И тем не менее ваш сын поверил этому человеку. Самозванец очень трогательно рассказывал вашему сыну о том, как любил его все эти годы, помнил о нем, скучал. С каким трудом разыскал его, о своей тяжелой жизни, нищете и слабом здоровье. Ваш сын готов был последнюю рубашку с себя снять, чтобы помочь отцу. И тот очень умело играл на чувствах Анатолия, пока не натолкнул на мысль о краже рубина у вашего родственника.

— Нет, это просто невозможно, это ерунда какая-то. Толик хороший мальчик, он бы никогда..

— Да, он хороший мальчик. Но так называемый «отец» убедил его, что рубин – это достояние вашей семьи, и что Баженову он достался нечестным путем, и что вернуть его – это дело чести, так же как и помочь родному отцу.