Страница 33 из 81
Глава 9
Ленинград. 21 апреля 1950 г.
Толика весь день преследовало какое-то необъяснимое беспокойство. Вроде бы день начался как всегда. Встал, выпил чаю, побежал в институт, мама с Люськой как раз собирались в училище.
На лекциях тоже ничего необычного, к семинару он подготовился. Димка Хлебников подходил по поводу отчета на комсомольском собрании в четверг, так в этом тоже ничего особенного не было. Их спортивный сектор с работой справлялся, и похвастаться было чем: на институтской спартакиаде три первых места заняли и два вторых. А что еще? Может, все из-за Томы? В субботу они договорились, что Толик познакомит ее с родителями. Тут, конечно, могли быть неожиданности, но, с другой стороны, Тома была девушкой из хорошей семьи, воспитанной, вряд ли мама будет против их свадьбы, а отчиму и вовсе какое дело? Главный предмет своих тревог Толик тщательно прятал даже от самого себя. Лекции он отсидел, на семинаре умудрился худо-бедно ответить, лабораторную, кажется, завалил. И вот тут-то загадка его скверных предчувствий и разрешилась. Разрешилась, когда подошел к нему симпатичный парень, чуть постарше самого Толика, в потертой кожаной куртке, с добродушным, открытым лицом и строгими глазами.
— Здравствуй, Анатолий, – подходя, по-товарищески поздоровался он, но Толик насторожился.
— Мы знакомы? – не спеша с ответным приветствием, спросил он.
— Пока нет. Леонид Сергеев. Уголовный розыск, – просто, даже дружелюбно представился парень. – Тут такое дело, Анатолий, надо со мной проехать к нам в отдел. Есть несколько вопросов к тебе.
— А я не могу, у меня секция, – жалко, несерьезно пробормотал Толик.
— Да нет. Она у тебя завтра, ты напутал, – поправил его с улыбкой парень. – Да ты не волнуйся. Это ненадолго. Пару вопросов проясним, и свободен. Сам понимаешь, работа такая. Ты ведь в курсе, что родственника вашего ограбили? Ну вот, наши сотрудники уже со всей вашей семьей побеседовали, а вот с тобой не успели.
Слова эти на Толика подействовали успокаивающе, а даже если и нет, куда деваться? Ведь его, если что, и с постовым под белы руки препроводить могут, а это уж совсем никуда не годится.
— Товарищ майор, Анатолий Тутышев прибыл, – входя в кабинет, доложил Леня. – Нервничает парнишка. Ехать сперва не хотел, дергается весь, и, кстати, ботиночки у него модельные, импортные, новенькие. Как дворник мой рассказывал, Захар Иванович. И волосы русые. Кепки, правда, не имеется.
— Молодец, Леонид, заводи.
Анатолий Тутышев был симпатичным парнем. Среднего роста, худощавый, но подвижный, плечистый, с приятными чертами лица, светлыми глазами и модно подстриженной копной густых русых волос. К тому же модно одетый. По нему сразу было видно: воспитанный, домашний мальчик. Такой рукавом нос вытирать не станет и с места встанет, когда женщина в помещение войдет. В общем, воспитанный.
— Добрый день, присаживайтесь, Анатолий Зиновьевич. – Майор решил не ударить в грязь лицом и продемонстрировать собственные манеры. – Вы уже знаете, зачем вас вызвали?
— Мне сказали, это из-за ограбления Бориса Владиславовича, – садясь напротив майора и пристраивая на коленях папку, с легким волнением проговорил Анатолий.
А парнишка и вправду нервничает, с удовлетворением заметил майор.
— Совершенно верно. Я хотел вот что у вас уточнить. Вы часто бывали у Баженовых?
— Ну, в общем да. Они одинокие люди, их сын погиб в войну, и мы всей семьей их навещаем. По праздникам, например. Иногда просто в выходные. Я, правда, не всегда с родителями хожу. Но они очень часто.
— Ясно. А какие у вас отношения с отчимом?
— С Павлом Кирилловичем? Нормальные. Я уже взрослый, со мной возиться не надо, так что обычные отношения, – соображая на ходу, как лучше ответить, тянул Толик. – Я его уважаю, он меня, наверное, тоже. Мы не ссоримся.
— Понятно. Ну а Баженовы вам нравятся?
— Хорошие старики. Клавдия Филимоновна очень вкусные пироги печет, особенно с селедкой.
— То есть они вам нравятся?
— Да, в общем.
— Ну а зачем же вы их решили ограбить? – тем же легким доброжелательным тоном спросил майор, впившись глазами в Анатолия.
— Ограбить? – дернулся Толик. – Я никого не грабил, да и зачем мне это? Я же не бандит, и вообще. В институте спросите или у родителей. Я никогда никого не грабил и вообще не обижал, я даже драться не люблю.
— Ваша характеристика из института у нас имеется, сугубо положительная. Так же как и из комитета комсомола, – показал лежащие перед ним на столе листки бумаги с печатями майор. – Но вот в чем дело. В день ограбления, аккурат около двенадцати часов дня, несколько свидетелей видели, как вы входили в подъезд Баженовых, – любезно пояснил майор.
Толик почувствовал, как спина его покрывается липкой испариной, а волосы мгновенно прилипли к вспотевшему лбу.
— Этого не может быть, – не очень твердо проговорил он. – Я там не был.
— А как же свидетели? Послушайте, Анатолий, – мягко проговорил майор, понимая, что парня они, в общем-то, уже сломали, даже без особых усилий, и осталось лишь чуть-чуть его подтолкнуть. – Как вы сами сказали, вы не бандит с большой дороги, да мы и сами это видим, так что у меня к вам предложение. Учитывая все ваши положительные характеристики, вашу семью и ситуацию в целом, давайте мы не будем устраивать опознания, собирать людей, составлять официальные протоколы, а просто по-человечески поговорим. Скажите мне честно, что у вас случилось, зачем вам понадобилось красть этот рубин? Вы же небось считали, что берете его по праву, что на самом деле он принадлежит вашей семье?
— Откуда вы знаете? – вскинул поникшую голову Толик.
— Ваша мать рассказала.
И тогда Толик решился. Он вообще не любил врать. Вся эта ужасная история несказанно его тяготила, он бы давно уже с радостью раскрыл кому-нибудь душу, посоветовался, поделился, да вот некому было. Мать – существо истеричное и легкомысленное, отчим – чужой человек, Томка – дело особое, вот если бы тетя Вера.. А теперь уж что, была не была. Все равно все всплывет и выяснится, так уж лучше самому.