Страница 32 из 81
Лицо у Константина Николаевича было скуластое, открытое. Взгляд прямой. Нос чуть курносый, волосы русые. Одет он был аккуратно, но не шикарно. Дорогих ботинок у парня не наблюдалось. Ну, обувь и поменять можно, рассудил майор.
— Константин Николаевич, вам известна фамилия Баженов?
— Еще бы. В юности очень часто ее слышал. Этот мерзавец обокрал нашу семью, – без всяких экивоков заявил Рубцов.
— Вот как, – удовлетворенно кивнул майор. – А вы лично когда-нибудь встречались с профессором Баженовым?
— Нет. А что, этот мерзавец еще жив?
— Представьте себе.
— Правильно говорил дед, дерьмо – оно никогда не тонет, – зло и даже грубо проговорил Рубцов.
— Вы так сильно ненавидите этого человека?
— Ненавижу, пожалуй, слишком сильное слово. Презираю – да.. Ненавижу? Не знаю. В моем детстве был такой период, когда мне казалось, что Баженов – это самый скверный и низкий человек на белом свете. Что все наши беды из-за него. Потом я, конечно, разобрался, что это не совсем так, но его поступок тем не менее лучше от этого не стал.
— Ясно. А вы не пытались вернуть принадлежащую вашей семье гемму? Или хотя бы потребовать, чтобы он заплатил за нее подлинную цену?
— Да нет. Как-то в голову не приходило, – пожал плечами Рубцов. – До войны я был еще мал, а после войны вообще эта история из головы вылетела. А почему вас это так интересует? Баженов умер и оставил нам по завещанию эту гемму?
— Нет. Баженов, как я уже говорил, жив.
— Тогда что?
— Баженовых недавно ограбили, самого профессора чуть не убили.
— И что, нашу гемму у него украли?
— Нет. Другие вещи, – признался майор и подумал, что Рубцов ведь мог и не знать о рубине. Рубин появился у Баженовых в годы войны, а Рубцовы с ними уже не общались. Кажется, вышла промашка.
— Ну, могу вас заверить, я их точно не грабил, – усмехнулся криво Константин Николаевич. – У меня других дел хватает. Я вот из-за вас важную лекцию пропустил, а у меня скоро государственные экзамены и защита диплома. А Баженовы пусть живут как им совесть подсказывает.
Опознание майор все же провел, и дворник безошибочно указал на Леню Сергеева. Рубцова пришлось отпустить.
— Итак, что мы имеем, – собрав у себя в кабинете сотрудников, подводил итоги майор. – Имеются свидетельские показания, что около двенадцати часов, а точнее без пятнадцати двенадцать, в дом Баженовых входил неизвестный молодой мужчина. Точного описания его не имеется. Других подозреваемых нет. Остается искать этого типа. Какие будут идеи?
Сотрудники сосредоточенно молчали, перебирая в головах возможные разыскные мероприятия.
— Было бы его описание, могли бы Баженовым предъявить, – задумчиво проговорил Иван Дорофеевич.
— Могли бы. Но его нет, – сухо заключил майор.
— Еще раз с соседями побеседовать и жильцов дома напротив опросить? – уныло предложил Саня Головко.
— Давай.
— А может, расспросить самих Баженовых, какие у них имеются знакомые молодые люди с русыми волосами и в кепках? – предложил Леня.
— Точно! – оживился майор, удивляясь, как это он сразу не сообразил. – И вот что мне приходит в голову. Парень был хорошо одет, воспитан, был один. Оглядывался, замаскировался, чтобы его не узнали. Человек, ограбивший Баженовых и ударивший профессора, в квартиру вошел без труда. Ключом открыл дверь, о чем мы почти забыли. Хорошо знал, где спрятан рубин. Когда шел к Баженовым, видимо, на встречу с хозяином квартиры не рассчитывал, профессор ведь должен был быть на службе?
— Точно.
— И что из этого следует?
— Что?
— Что это был свой человек. Как мы раньше и предполагали. А что за молодой человек имеется в близком окружении Баженовых?
— Коллега?
— Да нет же! Пасынок его племянника Павла Кирилловича Закормухина! Сын его жены от первого брака! Вот же в деле черным по белому написано! – листая подшитые протоколы, тыкал пальцем майор. – Вот! Тутышев Анатолий Зиновьевич, двадцати лет. Студент института авиаприборостроения.
— Точно. А мы его даже не допросили ни разу! – горячо воскликнул Леонид.
— Вот что. Завтра поедете с Головко в институт, найдите нужный факультет, узнайте расписание Тутышева. Ты, Леонид, парень молодой, смешайся с толпой студентов, понаблюдай за ним, а когда занятия закончатся, везите сюда, – наставлял майор. – Только нежно так, чтобы сцен не устраивать и внимание ни привлекать. Побеседуем с ним у нас, без мамаши и прочих родственников.
— Понял, – обрадовался Леня.
— Сделаем, – кивнул Саня Головко.