Страница 27 из 81
— Не знаю, – буркнул Леня. – Я тут всех опросил, от пионеров до пенсионеров. Хоть прохожих на улице останавливай.
— А вот это мысль, – неожиданно оживился Иван Дорофеевич. – Есть, конечно, прохожие случайные, но ведь есть и те, кто ежедневно этим маршрутом ходит! Я, пожалуй, подежурю тут.
— Давай, – согласился Саня. – Я еще раз в магазин загляну, а заодно водителей расспрошу, что товар привозят.
— Тоже дело.
— Я в дом напротив схожу, есть у меня там старушка – божий одуванчик, такая ушлая гражданка, все про всех знает, кто, когда, чего. Пойду с нею побеседую, вдруг поможет? – сказал Леня.
— Ступай, – согласился Иван Дорофеевич, и они разошлись.
— А, молодой человек, проходите, – встретила его Клара Игнатьевна. – Почему так долго не являлись с докладом?
Нахрапистость старушки развеселила Леню, но он никак это не показал, а добросовестно поведал о результатах расследования.
— Гм. Около двенадцати. Так, так. Около двенадцати, – присев у стола, задумалась Клара Игнатьевна. – На вот, кстати, попробуй булочку с маслом и сахаром, мне их Феня испекла. Подруга моя старинная, еще по подполью.
— По подполью? – изумился Леня.
— А ты думал? Я член партии большевиков еще с одна тысяча девятьсот шестого года, – гордо проговорила Клара Игнатьевна. – Я, голубчик ты мой, Ленина лично знала, Крупскую. Так-то. За мной царская охранка охотилась, я в ссылке дважды была, в петропавловском остроге сидела. «Искру» помогала в Россию доставлять.
Леня так и замер с булочкой в руках. А он-то думал, старушка, божьим одуванчиком обозвал. Стыдно.
— Да ты не смущайся. Ешь, – улыбнулась Клара Игнатьевна. – Меня все время то во дворец пионеров приглашают на праздниках выступать, то в президиум, школьники местные на торжественные линейки зовут, и в райкоме не забывают. А Феня – она моя подруга еще с революции. Сейчас, конечно, боевого в ней мало осталось. Сидит дома. Внуков нянчит, булочки вот печет. А я еще держусь. Ну так что же нам делать? – перешла к делу Клара Игнатьевна.
Леня теперь сидел, вытянувшись по струнке, скромно жевал булочку и размышлял о непредсказуемости жизненных поворотов.
— Слушай, а ты с нашим дворником говорил? – вдруг встрепенулась Клара Игнатьевна. – Арка нашего двора на площадь смотрит, а вот дворник наш, Захар, он вокруг всего дома метет – это раз, а во-вторых, приятель у него живет на первом этаже, окна его как раз на Толмачева выходят, на дом Баженовых. Сам приятель его, Макар Силантич, в окна не глядит, скорняк он, работает целыми днями, а вот Захар, если в гости заглянет, всегда у окошка сидит. И как это я раньше не вспомнила! А в двенадцать часов у него, если снега нет, всегда перекур. С утра двор и улицу выметет, всех на работу проводит, асфальт польет, лестницы приберет и к дружку своему. Сходи.
И Леня пошел.
Чем больше майор размышлял о разговоре с Ириной Лукиной, тем больше приходил к выводу, что причиной ограбления был именно камень. Лукина и сама говорила о его большой ценности. А раз так, заказать его мог только тот, кто о нем знал, а знать о нем могли не только знакомые Баженова, но и Лукиной.
О прошлом Лукиной и ее знакомствах майору могла поведать давняя знакомая дамочки, та, что работает в Вагановском училище, и она же, кстати, знала о камне. Надо бы и ее связи проверить.
Высокие величественные своды вестибюля на улице Зодчего Росси, тишина и гулкие звуки его собственных шагов внушили майору невольный трепет. Он сразу ощутил свою нескладную неуклюжесть, а увидав, как из глубины коридора выпорхнула стайка изящных девочек с длинными изогнутыми шейками, прямыми спинками, в легких белых юбочках, ощутил себя старой нелепой корягой.
— Здравствуйте, а вам кого? – остановилось рядом с ним неземное существо хрупкого сложения с длинными пушистыми ресницами и невероятно яркими, как у куклы, голубыми глазами.
— Мне бы Обухову, Нину Александровну.
— Мне кажется, она еще не ушла, посмотрите на втором этаже, направо по коридору. – И девочки убежали, едва слышно постукивая по паркету балетными туфлями. Майор вздохнул, глядя им вслед. Ему вдруг показалось, что вот так же от него ускользнула его далекая молодость. Хотя и не было в ней, конечно, никакого особого изящества или красоты. А было много работы, испытаний, борьбы, но что-то пронзительно прекрасное было и в его юности.
Нину Александровну майор нашел в небольшом классе, пронизанном длинным лучом солнца, в котором, как в калейдоскопе, кружились мириады пылинок.
— Валя, носок тяни и следи за руками! Взмах, замерла, еще раз, замерла! Прекрасно! Четче!
В середине комнаты, в луче света, делала изящные легкие пируэты невысокая худенькая девочка, а в углу за роялем строгая дама выдавала выразительные аккорды.
На майора внимания никто не обращал.
Все были так увлечены делом, что он не посмел прервать процесс, а просто стоял у двери, наблюдая за уроком.
— Умница, Валюша, – вставая с места, проговорила Нина Александровна, подходя к девочке, когда музыка смолкла. – Только давай вот в этом месте чуть выразительнее, и спинку назад, прогиб больше, видишь, как сразу все поменялось? И вот отсюда ты начинаешь двигаться, руки пошли.. Вам что, товарищ? Вы ко мне? – заметила наконец майора Нина Александровна.
— Да, можно вас на минуточку?
— Валя, отдохни несколько минут, я сейчас, – направляясь к майору, разрешила Нина Александровна.
— Майор Ерохин, уголовный розыск, – тихо представился майор, когда Обухова подошла к нему.
На лице бывшей балерины мелькнули не то беспокойство, не то даже страх, она растерянно оглянулась на концертмейстера, но быстро взяла себя в руки.
— Давайте выйдем в коридор.
— Я хочу побеседовать с вами об Ирине Лукиной, – выйдя в коридор, проговорил майор и увидел, как внутреннее напряжение Обуховой спало.
— Об Ирине? Пожалуйста, но что случилось? – На этот раз в голосе Обуховой звучало больше любопытства, чем страха.
— Это я вам объясню позднее, – уклонился от ответа майор. – Как давно вы знакомы с Лукиной?
— Очень давно. Нам было по девятнадцать, мы тогда танцевали в труппе Анны Павловой. Потом Ирина вышла замуж, и мы много лет не виделись, встретились уже в Москве, кажется, году в тридцать седьмом, потом снова долгие годы не встречались, и вот год назад я случайно узнала, что у меня в классе учится ее дочь, Людмила Закормухина. Но близкого общения между нами нет.