Страница 24 из 81
— К тому, что недоброжелателей у Баженова хватает. Да и круг его знакомых – а я у него бывал, когда-то даже считался своим человеком в доме, – так вот, знакомства у него имеются самые разнообразные. Лично мне некоторые люди были откровенно неприятны. Так что не исключаю, что ограбить профессора мог кто-то из его окружения или же «навести», как у вас говорят, не из научного окружения. Да вот только конкретно я никого подозревать не могу. Нет у меня фактов.
— А коллекция профессора, что вы о ней знаете?
— Мало. Коллекция Баженова вещь таинственная. Целиком ее никто не видел; то, что показывается публике, – это так, верхушка айсберга. Самое интересное тщательно скрывается, и происхождение некоторых вещей лично мне представляется сомнительным.
— Почему?
— Дело было до войны, – хмуро глядя себе под ноги, рассказывал Круглов. – Я как раз с профессором в наилучших отношениях находился. Так вот. Сидели мы у него дома, чай пили, когда пришла к нему какая-то старушка, ну, может, не совсем старушка, а мне так по молодости лет показалось, – поправил сам себя Николай Семенович. – В общем, беседовал с ней профессор в коридоре, дверь в столовую прикрыл. Но слышно все равно было, хотя Клавдия Филимоновна и старалась меня отвлечь пустыми вопросами.
— И о чем они говорили?
— Не знаю, как звали ту особу, но приходила она к профессору за деньгами. Оказывается, профессор незадолго до смерти ее мужа взял у них для изучения какую-то ценную вещь. Какую, точно не скажу. Клавдия Филимоновна сильно отвлекала. Не все удалось расслышать. В общем, взял и не вернул. А теперь, когда муж умер, ей очень нужны деньги, и она просит или вернуть эту вещь, или заплатить.
— И что же Баженов?
— Баженов сказал, что покойный эту вещь ему подарил для коллекции, чтобы профессор сохранил ее для потомства.
— А может, так и было?
— Сомневаюсь. Эта женщина обвинила профессора во лжи и даже пригрозила милицией. Он на нее шепотом наорал, сказал, что она может убираться куда угодно, ей с ее происхождением не поверят, а поверят ему, советскому ученому. Тогда она стала плакать, умолять, говорить, что они находятся на грани нищеты. И тогда профессор с барского плеча сунул ей сколько-то денег, она возмутилась, что этого мало, тогда он пригрозил и это отобрать. Женщина в слезах ушла, а я задумался над тем, что из себя представляет мой «дорогой» учитель.
— Вы не расслышали, как звали эту женщину или ее покойного мужа?
— Нет, к сожалению.
«А вот эта история уже была интересная. Многообещающая», – оживленно размышлял Саня, выходя со двора. Надо во что бы то ни стало разыскать ту женщину или ее потомков. Один из них вполне мог свести счеты с Баженовым.
А Круглов Сане понравился. Приятный, прямой человек, фронтовик, с ребятней вон занимается, а дети народ чуткий, они только к светлым, чистым людям тянутся. Но вот окончательно снять Круглова с подозрения он не мог. Одно дело личные впечатления, а другое – служба. А потому, записав на всякий случай несколько фамилий наиболее сомнительных, по мнению Круглова, знакомых профессора, Саня твердо решил алиби доцента проверить.
Но уже в понедельник, а сегодня было бы неплохо и с семьей время провести, может, в парк вечером пойти на концерт или книжку Лидусе почитать, да и Женя вторую неделю просит кастрюлю запаять. И примус надо почистить.