Страница 23 из 81
— Ну что вы! – рассмеялся Петр Афанасьевич. – Это Светлана, моя племянница. Приехала шесть лет назад из Ростова учиться. Остановилась у меня, потом окончила институт, вышла замуж, вот сын у них с Андреем родился, Толиком назвали. Я сам им предложил у меня жить. Своей комнаты у ребят нет, у Андрея родители и сестра младшая в одной комнате ютятся, а у меня и место есть, и мне, старику, не так одиноко. И Толика я обожаю, как родного внука, – улыбался он. – Меня даже с коляской погулять иногда отпускают.
Куликов Сане понравился, и, поразмыслив немного, он пришел к выводу, что такой человек на подлость или там, скажем, ограбление пойти не мог. Но связи Куликова решил проверить.
А теперь стоило нанести визит любимому ученику Баженова, Николаю Круглову.
Доцент Круглов проживал на Черной речке, и, едва войдя в нужный двор, Саня сразу почувствовал сильный, дурманящий запах черемухи. Весна в этом году выдалась ранняя, теплая, и в тихом солнечном углу двора распустилась, покрылась белым душистым инеем огромная черемуха.
— Колька, ну хватит крутиться, дай мне! Колька, слезай! Ну, моя очередь! – неслось от турника, на котором крутился крупный плечистый парень.
— А потом я!
— Я тоже занимал! – галдели стоящие возле турника подростки лет четырнадцати-пятнадцати.
— Так не честно! У нас чемпионат! А ты уже пятнадцать минут крутишься.
— Цыц! Мелюзга, – спрыгивая с турника, весело приструнил их парень. – Ну, кто первый, давайте посмотрю.
— Ура, Колька судить будет!
— Лешка, давай, ну где ты? Ты следующий!
Саня с интересом понаблюдал за мальчишками, борясь с желанием тоже запрыгнуть на турник и показать парочку фигур.
Но работа есть работа, и он пошел искать нужный подъезд.
— Николая? Так он во дворе с мальчишками, – огорошила Саню симпатичная молодая женщина со светлыми, коротко стриженными волосами и строгим взглядом серых глаз. – Вон он, возле турника, с Венькой и его приятелями. Как маленький, честное слово, а еще научный работник, – ворчливо заметила она. – Лучше бы дрова в сарай перекидали. Лодыри.
— А вы ему кем приходитесь?
— Женой, а Венька его младший брат, он с нами живет. Родители мужа в войну погибли.
Саня снова вышел во двор. При ближайшем рассмотрении доценту Круглову было лет тридцать пять, не меньше. Моложе его делали спортивная фигура, осанка и манера себя держать. Видно, в молодости он был лихим сорванцом. Даже удивительно, что такой человек решил связать себя с научной работой, сидением в кабинете, копанием в старых рукописях, а не стал, к примеру, летчиком, или моряком, или еще кем.
Саня дождался, когда очередной участник состязания спрыгнет с турника, и подошел к Николаю Семеновичу.
— Добрый день, товарищ Круглов. Можно вас на минуточку? Я к вам по поводу профессора Баженова.
— Что-то случилось? Борису Владиславовичу хуже? – встревожился Николай Семенович. – Веня, ребята, вы пока разминайтесь, я сейчас подойду, – бросил он ребятам, спеша вслед за Саней.
— Ну вот..
— Коль, ты только недолго.
— А как же соревнования?
— Я точно их выиграю!
У них за спиной неслись голоса недовольных ребят.
— Товарищ Круглов, я из уголовного розыска, моя фамилия Головко, мы расследуем ограбление профессора Баженова.
— Ах вот оно что. Слушаю вас, – по-деловому проговорил Николай Семенович.
— Во-первых, где вы были утром пятнадцатого апреля, с девяти утра и до часу дня? – приступил к делу Саня.
— На работе, конечно, разбирали коллекцию. И конечно, меня видели сотрудники.
Саня в институте был, все видел собственными глазами и прекрасно понимал, что Круглов запросто мог исчезнуть на часок с работы, никто бы и не заметил. Среди полумрака вестибюля, путаницы коридоров и кабинетов, кучи коробок и ящиков можно не одного человека потерять, роту. Но комментировать этот факт он никак не стал.
— Хорошо. Второй вопрос: кто, по-вашему, мог ограбить профессора? Говорят, вы его любимый ученик и, вероятно, хорошо знаете своего учителя и его окружение?
— Я смотрю, вы воевали?
— Да.
— На каком фронте?
— На Втором Ленинградском, а что? – нахмурился недоуменно Саня.
— Вот и я воевал на Балтийском флоте в составе стрелковой бригады, – проговорил Николай Семенович. – А потому врать не буду. Пошли-ка вон там в тенечке присядем, – предложил он, указывая на кособокую скамейку под черемухой. – У нас тут вечерами парочки воркуют, – усмехнулся он. – Так вот. Как фронтовик фронтовику. Сказать, что я любимый ученик Баженова, я не могу, хотя, возможно, на данный момент самый приближенный. Я ведь из простой рабочей семьи, первый, кто высшее образование получил. О научном мире имел самое общее представление. Профессию себе выбрал, начитавшись приключенческих книжек про поиски сокровищ, потом научно-популярных об археологии. Учился в университете на отлично, когда закончил, решил в аспирантуру поступать, мне это как раз профессор Баженов предложил, он же стал моим научным руководителем.
Учился, писал диссертацию, заодно был на побегушках у профессора. Сперва думал, так и надо, а потом стал странности замечать: вроде бы львиную долю научной статьи я написал, материал собрал, а он только тему подкинул и причесал слегка, а выходит она только под фамилией дорогого учителя. Обо мне ни слова. Потом он учебник писал, а я ему то одну главу подготовлю, то другую. Безвозмездно, так сказать. Правда, и он мне мнение оппонентов на защите подготовил положительное, место в институте тепленькое приготовил у него под боком, несколько работ моих в печать помог продвинуть, но во всем этом какая-то неприятная возня просматривается и нечистоплотность. Тогда я еще молодой был, чувствовал что-то гадливое, но разобраться до конца не мог, а уж с фронта пришел.. И если вы себе ученых этакими бескорыстными служителями науки представляете, должен вас разочаровать. Не знаю, как в других местах, у нас в институте тихое интеллигентное интриганство развито, и профессор Баженов в этом искусстве корифей. Мне эта возня противна. Есть у нас, конечно, и порядочные люди, и даже немало, но вот дорогой учитель к их числу не относится. К чему я это говорю?
— К чему?