Карамболь

— И ты.. следил за ним? – Фердинанд смотрел на него с изумлением.

— Да! Он пошел не домой, а обратно в ломбард. Я притаился у окна.. оно было чуть приоткрыто. И услышал.. услышал, как он с Крэббом разговаривает.

Уолли замолчал, переводя дух. Его глаза бегали по переулку, словно он боялся, что из-за каждого угла на него сейчас кинется Крэбб с окровавленным ножом.

— И что же? – нетерпеливо подтолкнул его Фердинанд.

— Они спорили! Джозеппе хвастался, что купил браслет за бесценок, а Крэбб.. этот старый хрыч.. он просто взбесился! Кричал, что это не просто безделушка, что это древний ключ, что он что-то там знает.. Он требовал, чтобы Джозеппе отдал ему браслет или что-то типа того. Возможно, говорил, что даст за него гораздо больше. Но Джозеппе.. – Уолли снова сглотнул, – Джозеппе, кажется, отказался. Сказал, что теперь сам все узнает в другом месте и разбогатеет. Было плохо слышно! Они ругались.. страшно ругались. Потом Крэбб схватил его за грудки.. Я испугался, подумал, сейчас драка начнется.. и сбежал. Просто сбежал, как последний трусишка!

Он замолчал, тяжело дыша. По его грязным щекам текли слезы, оставляя белые полосы.

— А наутро.. я услышал, как мальчишки, газетчики кричат.. про труп в Темзе.. и про браслет.. Я понял.. всё понял. Крэбб его убил! Убил из-за этого проклятого браслета! А теперь.. теперь он наверняка ищет и меня! Потому что я всё знаю!

Фердинанд слушал его, и у него в голове, словно шестеренки в сложном механизме, начали складываться детали. Внезапная заинтересованность Крэбба. Его странные слова о «ключе». Его угрюмая, хищная натура. Всё это было куда более правдоподобно, чем версия о том, что неуклюжий, трусоватый Уолли забил до смерти и бросил в реку взрослого мужчину.

— Боже мой.. – прошептал Фердинанд. – Так вот оно что..

— Ферди, ты должен мне верить! – ухватился за его руку Уолли. – Клянусь, я говорю правду! Я прятался эти дни по ночлежкам, боялся даже домой показаться.. Думал, меня везде ищут, как убийцу!

— Ферди.. что мне делать? Если я вернусь домой, полиция сразу придёт. А если меня арестуют.. – он содрогнулся. – Мать с отцом с ума сойдут. И.. и про сокровища все узнают.

В его голосе прозвучала та самая, знакомая Фердинанду нота жадности. Даже сейчас, будучи в панике, Уолли думал о кладе.

— Надо идти в полицию, – твёрдо сказал Фердинанд. – Рассказать всё, что ты видел и слышал.

— И меня же первого и арестуют! – застонал Уолли. – У меня мотив есть! Я с ним торговался! Мы ругались!

— Но ты же не убивал его!

— А кто мне поверит? – с отчаянием в голосе спросил Уолли. – Я – Уолли Паркер, неудачник из пекарни. А он – уважаемый бизнесмен. Кому поверят?

Фердинанд понимал, что он прав. Улик не было. Только слова Уолли против слова мистера Крэбба.

— Ладно, – вздохнул он. – Сначала пойдём ко мне. Ты помоешься, переоденешься. А там.. там видно будет. Джулия придёт, вместе подумаем.

Уолли кивнул с такой благодарностью, что Фердинанду стало неловко. Он повёл своего заросшего, пропахшего вином соседа к своему дому, чувствуя, как тяжесть ответственности за этого человека ложится ему на плечи. Тень, павшая на дуплекс, теперь накрыла и его. И в этой тени угадывались очертания виселицы – если не для Уолли, так для него самого, как пособника. Игра в карамболь внезапно перестала быть игрой. Ставки стали слишком высоки.

— А деньги? Твои тридцать фунтов?

— Почти все еще со мной, – кивнул Уолли, похлопывая по карману. – Проел только немного. Но теперь они горят у меня в кармане, как раскаленные угли!

Фердинанд смотрел на этого испуганного, грязного, несчастного великана, и его сердце наполнилось странной смесью жалости и облегчения. Уолли не был убийцей. Он был косвенным свидетелем. И, возможно, следующей жертвой.

— Хорошо, Уолли, – сказал он твердо. – Я тебе верю. Но теперь нельзя тебе здесь болтаться. Ты должен вернуться домой.

— Домой? – Уолли с ужасом отшатнулся. – Но Крэбб.. он меня найдет! Он убьет!

— Он не посмеет тронуть тебя, если ты будешь на виду у всех. А если ты и дальше будешь прятаться, то либо сойдешь с ума, либо тебя, в самом деле, арестуют за бродяжничество, а потом и за убийство, которое на тебя и повесят! Надо вернуться.

Уолтер смотрел на него с немым воплем в глазах. Борьба страха и желания вернуться к нормальной жизни была написана на его лице.

— Ладно.. – наконец сдался он. – Только.. только дай мне сначала умыться. А то мать, если увидит меня в таком виде, умрет на месте от разрыва сердца.

Фердинанд кивнул.

— Пойдем ко мне, приведешь себя в порядок.

Они, стараясь быть незаметными, направились к своему дуплексу. Фердинанд шел первым, готовый в случае опасности подать сигнал, а Уолли плелся сзади, по-прежнему косясь на каждую тень. Ферди чувствовал себя героем приключенческого романа. Правда, нелепый и перепуганный вид его соседа быстро развеивал всю романтику.

Вид родного дома ободрил обоих. Войдя в стерильную чистоту половины Пирсов, Уолли замер на пороге, словно дикий зверь, случайно забредший в музей. Он снял грязные ботинки с таким видом, будто разгружал мешки с углём, и робко последовал за Фердинандом на кухню.

— Боже правый, – пробормотал он, озираясь. – Здесь так чисто, что, кажется, даже микробы ходят на цыпочках, чтобы не наследить.

Фердинанд, тем временем, уже разогрел в чайнике воды.

— Садись, – сказал он, указывая на стул. – Сначала чай. Потом ванна. Или наоборот. Решай сам.

Пока Уолли с жадностью прихлёбывал горячий сладкий чай, Фердинанд сбегал наверх и принёс старую одежду своего отца – просторную и консервативную, но чистую. В этот момент в дверь постучали. Оба вздрогнули. Фердинанд осторожно выглянул в замочную скважину и вздохнул с облегчением.

— Джулия! – произнёс он, открывая дверь.

Джулия, закутанная в лёгкий плащ, влетела в прихожую, сметая на своём пути атмосферу уныния.

— ¡Caramba! Ну, где он? – воскликнула она и тут же увидела Уолли за кухонным столом. Её нос сморщился. – О, я вижу, он уже здесь. И я чувствую это на расстоянии. —

Джулия рассмеялась. Она подошла и крепко обняла его.

— Idiota! – прошептала она. – Мы так волновались!

Уолли, не привыкший к таким проявлениям чувств, особенно со стороны Джулии, растерянно похлопал её по спине.

— Ну, ладно.. не надо.. – пробормотал он.