Карамболь

Глава 20. Встреча у пекарни

Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Именно столько времени Уолтер Паркер отсутствовал в поле зрения родственников, друзей и, что самое печальное – для констебля Эмиля Харрисона. Капитан требовал хоть что-то положительное для еженедельного отчёта перед начальством.

А для Лондона этот срок был ничем – мгновением, за которое в Темзе даже не успело осесть новое наслоение ила, а на улицах – смениться очередная мода на шляпки.

Для обитателей дуплекса в Вестминстере это была вечность, наполненная мучительными догадками и растущим, как дрожжевое тесто, ужасом.

Атмосфера в доме Паркеров достигла критической точки. Миранда уже перестала плакать – слезы, видимо, закончились. Теперь она сидела в своей гостиной с сухими, горящими глазами, уставившись в одну точку, и время от времени что-то бормотала, обращаясь к портрету Уолли в школьной форме. Джинджер, напротив, впал в буйное отчаяние. Он не печалился молча, а метался по дому, громко кляня судьбу, Лондон, итальянцев и в особенности – семейку Пирсов, которые, по его мнению, «своими дурацкими книжками давно сбили мальчишку с пути истинного».

Фердинанд и Джулия чувствовали себя соучастниками преступления, причем в самом буквальном смысле. Знание о браслете и его зловещей связи с трупом Джозеппе Риччи лежало на их совести тяжелым, несмываемым пятном. При встрече они избегали взглядов Паркеров, разговаривали между собой шепотом и прыгали от каждого стука в дверь.

— Мы не можем так больше, – заявил на четвертый день Фердинанд, глядя, как Джулия бесцельно перекладывает с места на место сахарницу в кофейне на углу его улицы. – Мы должны что-то делать. Сходить к этому Крэббу, например. Выведать у него.. что-нибудь.

— И что мы ему скажем? – устало спросила Джулия. – «Здравствуйте, мы друзья парня, который, возможно, убил вашего помощника? Не подскажете, где он сейчас прячется?» Мне кажется, он вышвырнет нас на улицу быстрее, чем мы успеем произнести слово «браслет».

— Может, сходить в участок? Спросить, нет ли новостей..

— Ферди, cariño, они нам уже всё сказали. «Лондон большой, ищут». Это полицейская мантра, означающая «отстаньте, пока не случилось что-то действительно интересное, вроде убийства лорда-мэра».

В конце концов, от безысходности и чтобы хоть как-то развеяться, Фердинанд решил сходить в пекарню Паркеров. Не из-за хлеба – аппетит у него напрочь пропал, – а из солидарности. Может, вид знакомой вывески и запаха свежей выпечки хоть немного успокоит нервы.

Пекарня «У Паркера» была уютным заведением, пахшим добротой и грехом. Воздух в ней был густ и сладок, как сироп, а на полках громоздились румяные булки, круассаны, похожие на загоревших на пляже бабочек, и бисквиты такой невинности, что им бы следовало носить белые переднички. Сегодня, однако, за прилавком стоял не Джинджер, а его подручный – долговязый юноша по имени Альфред, с лицом, напоминавшим недопеченное тесто.

— Мистер Пирс, – кивнул он Фердинанду с тем видом, каким встречают на похоронах. – Слушаю вас.

— Добрый день, Альфред. Дайте, пожалуйста, булку с изюмом и.. как дела у мистера Паркера?

— Никак, – мрачно ответил Альфред, заворачивая булку в бумагу. – Не выходит из комнаты. А миссис Паркер.. та вообще с утра в участок помчалась. Говорят, будет там сидеть, пока им сына не найдут. – Он вздохнул. – Тяжело, сэр. Очень тяжело. Бизнес страдает. Люди шепчутся.

Фердинанд, чувствуя себя еще более виноватым, взял свою булку и вышел на улицу, где его обдало свежим ветром и чувством полнейшей беспомощности. Он стоял на тротуаре, сжимая в руках теплый, душистый сверток, и думал о том, что вот она – обычная человеческая жизнь: хлеб, пекарня, заботы о бизнесе. И как легко все это рушится, столкнувшись с одним-единственным необъяснимым исчезновением.

Он уже собрался идти домой, как вдруг его взгляд упал на узкий переулок, отходивший от главной улицы. В его глубине, в тени, отбрасываемой высоким кирпичным зданием, он увидел фигуру. Фигуру, которая показалась ему до боли знакомой.

Это был мужчина. Он стоял, прислонившись к стене, сгорбившись и втянув голову в плечи, словно пытаясь, стать как можно меньше. Одежда на нем была мятая, грязная, а на лице – несколько дней щетины. Но самое главное – это была неуклюжая, широкая в кости фигура Уолтера Паркера.

Фердинанд замер, не веря своим глазам. Сердце его заколотилось где-то в горле. Он оглянулся – на улице никого не было, кроме пары голубей, деловито клевавших что-то у водосточного желоба.

— Уолли? – негромко, почти боясь спугнуть видение, окликнул он.

Фигура вздрогнула. Медленно, с трудом, словно шея затекла от долгого неподвижного стояния, он повернул голову. Глаза, красные, воспаленные, уставились на Фердинанда с выражением животного ужаса.

— Уолли, это ты? – повторил Фердинанд, делая шаг вперед.

В ответ Уолтер отчаянно замахал руками, делая знаки, чтобы Фердинанд подошел ближе и не шумел. Ферди, повинуясь этому безмолвному приказу, осторожно зашел в переулок. Едва он оказался в пределах досягаемости, как Уолтер схватил его за рукав и с силой втянул за мусорные баки, от которых несло прокисшим пивом и гнилыми овощами.

— Тихо! – прохрипел Уолтер, и его дыхание ударило Фердинанду в лицо едкой волной – смесь дешевого виски, пота и страха. – Ради Бога, не шуми!

— Уолли, где ты был?! – зашептал Фердинанд, с ужасом разглядывая его. Тот выглядел ужасно: лицо осунулось, под глазами залегла густая синева, руки дрожали. – Все тебя ищут! Твоя мать с ума сходит!

— Знаю.. знаю.. – Уолтер провел ладонью по лицу, и голос его сорвался на всхлип. – Но я не мог.. не мог вернуться.

— Почему? Что случилось? Мы читали газеты.. Джозеппе.. он мертв!

При имени итальянца Уолтер вздрогнул так сильно, что чуть не упал. Он схватился за стену для опоры.

— Я знаю.. – простонал он. – Я знаю. Но клянусь, Ферди, клянусь всем, что у меня есть! Я не виновен! Я его не убивал!

В его голосе звучала такая искренняя, непритворная отчаянная мольба, что Фердинанд, несмотря на все подозрения, на мгновение ему поверил.

— Но как же тогда.. браслет.. он был при нем!

— Я ему его продал! – быстро, путаясь в словах, начал Уолтер. – Всё прошло.. почти нормально. Крэбб дал восемнадцать фунтов, я отдал браслет, ушел. Но.. – он сглотнул, – но мне стало обидно. Подумал, может, он меня обманул, а этот браслет стоит значительно дороже. Решил проследить за ним. Ну, знаешь, как в твоих детективных книжках..