Страница 37 из 66
— Не называй ты меня паном. Я такой же пан, как ты. А причина – что ж.. интересно просто. И жаль хозяйку и многих людей.
— Да. Про хозяйку и я слышал, – искоса взглянул Рыгор и хмуро усмехнулся. – Мы эти вещи понимаем. Это все равно как Зося мне. А почему ты мне не говоришь, что ты на них злишься, отомстить хочешь? Я ведь знаю, как ты от дикой охоты возле реки убегал.
Я был поражен.
— Откуда знаешь?
— У человека есть глаза, и каждый человек оставляет след на земле. Только незрячие не видят. Убегал ты, как человек с умом. А вот хуже то, что я их следы всегда теряю. И начинаются они, и заканчиваются на большаке.
Я рассказал ему обо всем, с самого начала. Рыгор сидел неподвижно, большие шершавые руки его лежали на коленях.
— Я дослушал, – сказал он просто, когда я закончил. – Ты мне нравишься, пан. Из мужиков, что ли? И я так думаю, что ты если не из мужиков, так возле мужиков близко лежал. И сам я давно думал этих призраков тряхануть, чтобы перья полетели, да товарища не было. Если не шутишь, давай вместе. Но ведь, вижу я, ты это только сейчас придумал: обратиться ко мне. Отчего вдруг так придумал? И чего хотел до этого?
— Отчего решил, сам не знаю. О тебе говорили, что ты Яновскую, когда она сиротой осталась, жалел. Надея Романовна говорила, что ты даже хотел сторожем в Болотные Ялины перейти, да не получилось. Ну и потом, понравилось мне, что ты независим, что за больной так ухаживаешь. А до этого я просто желал спросить, почему как раз в тот вечер, когда погиб Роман, девочка задержалась у Кульшей.
— Почему задержалась, я и сам знаю. В тот день у моей хозяйки девчата собрались из окрестных фольварков. Весело было. А вот почему ее, Яновскую, пригласили сюда – я не знаю, она ведь тут сколько лет до этого не была. Но пани, сами видите, какова, она не скажет.
— Почему нет, – улыбнулась внезапно почти разумно старуха. – Я скажу. Я совсем не сошла с ума, мне просто так удобно и безопасно. Попросил пригласить бедную Надейку пан Гарабурда. И его ведь племянница была тогда у меня. Такому рыцарю, как вы, пан фельдмаршал, я все скажу. Да-да, это Гарабурда дал тогда такой совет – взять дитя. У нас все такие добрые. Наши векселя у пана Дуботолка – он их не подавал к взысканию: «Это, мол, залог, что будете часто ездить ко мне в гости, пить вино. Я вас сейчас даже силою могу пригласить пить горелку..» Да, все приглашали Надейку. Гарабурда, и фельдмаршал Каменский, и Дуботолк, и Роман, и король Стах. Вот этот. А бедная ты моя Надеенька! А на кого ж ты меня оставила?! А бедная ж моя головонька! А лежат же ведь твои косы золотые рядом с костями отца.
Меня передернуло от этого голошения по живому человеку.
— Видите, немного узнали, – мрачно сказал Рыгор. – Выйдем на минуту.
Когда мы вышли и вопль старухи затих, Рыгор буркнул:
— Так давайте искать вместе. Не терпится и моей душе на это чудо посмотреть. Я буду на земле искать и среди простых людей, а вы в бумагах да среди шляхты. Может, и найдем.
Глаза его вдруг стали злобными, угольные брови съехались к переносью.
— Бабы дьяволом выдуманы. Их надо всех душить, а за немногих, что останутся, хлопцам всем передушиться. Но что поделаешь..
И логично закончил:
— Вот и я, хоть жалко моей лесной воли, хоть, может, и доживу век один в лесу, все ж порой про Зоську думаю, которая тут тоже живет. Может, и женюсь. Она кухаркою тут. Так вот что я скажу тебе, друг. Потому я и тебе поверил, что сам так порой начал беситься из-за чертовских бабьих глаз. (Я совсем не думал об этом, но не посчитал нужным переубеждать этого медведя.) Но скажу тебе искренне. Если ты пришел подстрекнуть меня на это, а потом предать (многие тут на меня зубы точат), так и знай – не жить тебе на земле. Рыгор тут никого не боится, наоборот, Рыгора все боятся. И друзья у Рыгора есть, иначе тут не проживешь. И стреляет эта рука хорошо. Так что знай – убью.
Я смотрел на него с укором, и он, глянув мне в глаза, засмеялся, будто в бочку, и совсем другим тоном закончил:
— А вообще, я тебя давно-о ждал. Казалось мне отчего-то, что ты этого дела так не оставишь, а если пойдешь распутывать его – меня не минуешь. Что ж, поможем друг другу.
Мы простились с ним на опушке, у Волотовой Прорвы, договорившись о новых встречах. Я пошел домой прямиком, через парк.
Когда я явился в Болотные Ялины, сумерки уже окутали парк, женщина с ребенком спала, накормленная, в одной из комнат на первом этаже, а хозяйки не было в доме. Я ожидал ее около часа и, когда стало уже совсем темно, не выдержал и пошел навстречу. Я не успел далеко отойти по мрачной аллее, как увидел белую фигуру, которая пугливо двигалась мне навстречу.
— Надея Романовна!
— О-о, это вы? Слава богу! Я так беспокоилась. Вы пошли прямиком?
И смутилась, опустила глаза в землю. Когда мы подходили к дворцу, я сказал ей тихо:
— Надея Романовна, никогда не выходите со двора ночью. Обещайте мне это.
Мне едва удалось вырвать у нее это обещание.