Катамаран

Ему ответил лишь лёгкий скрип корпуса. Этот катамаран был его мечтой, его первым серьёзным детищем. И он был опозорен. Но в то же время он стал их спасителем. Эта двойственность терзала Иштвана.

К нему подошёл Александр.

— Всё в порядке?

— Нет, – честно ответил Иштван. – Я смотрю на него и вижу одновременно своё поражение и нашу победу. Я не знаю, что перевешивает.

— Перевешивает то, что мы живы, – сказал Александр, протягивая стаканчик с соком. – И что мы здесь, вместе. Без твоего катамарана этого бы не было. Ты дал нам крылья, Иштван. А то, что ими попытались воспользоваться не те люди.. это не твоя вина.

— Я знаю. Рационально – я знаю. Но здесь.. – он ткнул себя в грудь. – Здесь всё ещё болит.

— Это пройдёт, – уверенно сказал Александр. – Когда ты начнёшь строить следующий. А ты начнёшь. Потому что ты – создатель. И ты не можешь не творить.

Иштван слабо улыбнулся.

— Может, и начну. Только следующий будет.. проще. И точно без тайников.

Ночь тянулась, медленная и пронзительная. Они говорили, вспоминали смешные моменты – как Паоло уронил на радость рыбам всё спагетти за борт в первую же неделю, как Бьорн пытался научить Лилу есть селёдку, как Иштван с ума сходил от их безалаберности. Они смеялись, и смех их был лёгким, как морская пена.

Потом они все, как по негласному уговору, устроились на палубе, кто в спальнике, кто просто на матрасах, глядя на усыпанное звёздами небо. Они лежали плечом к плечу, как в те ночи, когда небо было их единственным одеялом, а океан – бесконечной колыбелью.

— Знаете, о чём я думаю? – нарушил тишину Паоло. – О том, что нам, наверное, больше никогда не будет так хорошо, как в эту минуту. Даже если мы станем богатыми, знаменитыми, счастливыми. Потому что эта минута.. она уникальна. Она – наше прощание с нашей юностью. С нашей безумной, прекрасной одиссеей.

Ему никто не ответил. Не потому, что не согласились, а потому, что все это понимали и боялись произнести вслух.

Один за другим они засыпали, под мерный плеск волн и далёкие гудки чужих кораблей. Спали беспробудно, как спят только после долгого пути, зная, что завтра тебя ждёт не шторм и не погоня, а просто.. другая жизнь.

Александр лежал с открытыми глазами и слушал их дыхание – ровное, спокойное, доверчивое. Он смотрел на тёмный силуэт кабины-батискафа, которая спасла его команде жизни, на звёзды, под которыми они плыли. На огни Каракаса, которые манили их к земным тревогам. И он понимал, что Паоло был прав. Эта ночь была точкой невозврата. Всё, что было до неё, – детство. Всё, что будет после, – взрослая жизнь.

Он перевернулся на бок и увидел, что Таня тоже не спит. Она смотрела на него в лунном свете, и в её глазах стояли слёзы.

— Что? – тихо спросил он.

— Я просто хочу запомнить всё, – прошептала она. – Каждую трещинку на палубе. Каждый звук. Запах. Я боюсь, что проснусь, и всего этого не будет.

Он протянул руку и взял её ладонь в свою.

— Это теперь всегда будет с нами, – сказал он. – Как шрам. Как след от ожога. Мы будем носить это всю жизнь.

Они заснули, держась за руки, пока ночь медленно отступала, уступая место серому, безрадостному рассвету. Последняя ночь на «Кон-Тики» подходила к концу. Впереди был день, полный тревог и надежд. Позади – общая тайна, общая боль и общая, выстраданная радость. И эта ночь, тихая и звёздная, навсегда останется в них.