Катамаран

ГЛАВА 39. СВЕТ И ТЕНИ

Шторы в номере люкс отеля «Европа» в Каракасе были плотно задёрнуты, отсекая ослепительное карибское солнце и праздную суету набережной. В просторном помещении, пахнущем дорогой кожей и свежесрезанными орхидеями, царил прохладный полумрак, нарушаемый лишь мерцанием большого плазменного экрана. Новостной канал показывал сюжет о международной полицейской операции. Диктор с невозмутимым лицом сообщал о задержании в порту Каракаса катамарана с партией наркотиков и похищенными культурными ценностями. Упоминались имена, мелькали знакомые лица.. но имени Масуда Али Абдаллы Хасана не прозвучало.

Он стоял спиной к экрану, медленно помешивая ложечкой тёмный, почти чёрный кофе в крошечной фарфоровой чашке. Его пальцы – длинные, с безупречно обработанными ногтями – не дрожали. Всё в нём, от идеально сидящего на нём шёлкового халата до спокойного ритма дыхания, излучало полный контроль. Контроль, который стоил ему двадцати лет кропотливого, опасного строительства. Сначала мелкие аферы в Александрии, потом контрабанда, оружие, наркотики, краденые древности.. Он возвёл свою империю, свой теневой Каир, кирпичик за кирпичиком, как древние фараоны строили пирамиды. Но в отличие от них, он не хотел славы для потомков. Ему нужна была власть здесь и сейчас. И неприкосновенность.

Его холодный, аналитический ум уже обработал информацию. Провал? Да. Но контролируемый. Катамаран был разменной пешкой, пусть и ценной. Главное – его имя не фигурировало в протоколах. Гаяр и Жамал, ликвидировавшие Финехаса на Ибице, были всего лишь призраками, не оставившими следов. А его личный самолет уже ожидал его в аэропорту, готовый к вылету в страну, не имеющую договора об экстрадиции с Венесуэлой.

Мысленно он поблагодарил свою собственную паранойю, заставившую его инсценировать похищение артефактов и подставить под удар собственных подчинённых. Теперь все нитки вели в тупик.

Он подошёл к столу, где рядом с ноутбуком лежал развёрнутый электронный пропуск на предстоящий благотворительный гала-ужин в Женеве. Его имя было выведено изящным золотым шрифтом. Это был его путь. Путь, который он выбрал для себя давно. Сила, понял он ещё мальчишкой, наблюдая, как его отец, мелкий воришка, униженно извиняется перед местным авторитетом, заключается не в страхе, который ты внушаешь бандитам. Истинная сила – в страхе, который ты внушаешь политикам, прикрываясь безупречной репутацией.

Воздух в гостиничном пентхаусе был стерилен и лишён запахов, если не считать едва уловимого аромата дорогой кожаной мебели и старого, выдержанного коньяка. Он присел за массивный стол из тёмного дерева, его пальцы медленно перебирали чётки из чёрного нефрита. Его лицо, с аккуратно подстриженной бородкой и умными, холодными глазами цвета тёмного оникса, было абсолютно непроницаемо.

На столе лежала развёрнутая газета. Заголовок кричал о дерзком ограблении музея в Каире, о похищении бесценных артефактов, среди которых особо выделялся серебряный браслет «Девять глаз Ибиса».

«Любовь», – с ледяным внутренним смехом подумал Масуд. Какое смешное, бесполезное чувство. Он не любил Самиру. Он даже не желал её в привычном для мужчины смысле. Она была для него билетом. Золотым ключиком, который должен был открыть дверь в мир, где ему были бы рады не только в теневых клубах и на подпольных встречах, но и в салонах политической элиты, на благотворительных гала-ужинах, в кабинетах министров.

Его мысли вновь перенеслись на двадцать лет назад, в пыльные, пропитанные нищетой и отчаянием переулки Александрии. Он, мальчишка с острым умом и пустым желудком, наблюдал, как его отец, мелкий воришка, был жестоко избит конкурентами за неуплату «дани». Он запомнил не боль отца, а его унижение. И тогда он поклялся, что никогда не будет так слаб. Сила, понял он тогда, не в мускулах, а в влиянии. А для этого нужна легитимность. Безупречная, сияющая репутация.

Он построил свою империю с нуля. Начал с контрабанды сигарет, затем перешёл на оружие, наркотики, краденые древности. Его сеть опутала весь Ближний Восток, его люди были везде – в портах, в аэропортах, в полицейских участках. Но он всегда оставался в тени. Призраком. Тенью. А тени, как он знал, легко развеиваются первым же лучом света прожектора правосудия. Ему нужен был щит. И этот щит предлагал себя в лице семьи Эль-Масри.

Старый Эль-Масри был столпом египетского общества. Его благотворительный фонд спонсировал больницы, школы, реставрацию памятников. Его приглашали в президентский дворец. Его имя было синонимом чести и благородства. Женитьба на его дочери, этой взбалмошной дурочке, стала бы для Масуда окончательной легитимацией. Кто посмеет обвинять зятя уважаемого Эль-Масри? Кто посмеет копать под него? Он стал бы неуязвим. Его империя получила бы иммунитет, сравнимый с дипломатическим.

Масуд усмехнулся собственным мыслям. Сейчас он вспомнил о своем приказе, который был исполнен его гориллами.. Финехас был полезным идиотом. Жадным и наивным. Он доверил ему упаковать и спрятать в баллоне катамарана украденные ценности, полагая, что тот слишком труслив, чтобы что-то предпринять. Но жадность, как известно, сильнее страха. Финехас был винтиком. Сломался – заменили. Жизнь одного жадного придурка не стоила и секунды его размышлений.

Он посмотрел на фото Самиры на экране ноутбука.

Она вызывала у него не чувство, а лишь холодную, расчётливую оценку. Яркая, испорченная, капризная девчонка. Совершенно бесполезная, как личность. Но бесценная – как ключ.

Её побег, эта дурацкая экспедиция, которую он так «великодушно» спонсировал через её отца, была досадной задержкой, но не катастрофой. Напротив, это давало ему идеальное алиби. Пока его невеста развлекается в море с друзьями, он, занятой бизнесмен и филантроп, скорбит о её безрассудстве. А катамаран.. катамаран был гениальным решением. Кто станет искать наркотики и краденое золото на судне, полном знаменитых потомков знаменитых путешественников и детей богачей? Это был изящный, почти ювелирный ход.

Он поднялся и подошёл к панорамному окну. Город лежал у его ног – чужой, шумный и хаотичный.

Его размышления снова прервались, на этот раз более приятным образом. На экране ноутбука появилось уведомление о переводе крупной суммы на один из его офшорных счетов. Деньги от продажи партии оружия в Ливию. Там всё шло по плану.