Страница 33 из 134
Слова прозвучали как удар обухом по голове. Дениса будто окатило ледяной водой. Холодная, тошнотворная волна страха и ярости прокатилась по его спине. Они успели. Очистили следы. Быстро, безжалостно, как выкидывают за борт ненужный балласт.
— Как?.. Что случилось? – едва выдавил он из себя.
— Да говорят, – Пашка понизил голос, бросая взгляд на Дуняшу, – будто напился до положения риз и упал с мостков, головой о сваю. Но я его знал, Денис! Он отроду вина в рот не брал! Постник был строгий, божий человек, хоть и со странностями. Утопиться-то он мог, река коварная, но пьяным.. этого не было. Не могло быть.
Убийство. Теперь в этом не оставалось ни малейших сомнений. Фламанд или его сообщники устранили ненужного свидетеля, того, кто знал об их интересах к старинным книгам и кто, возможно, слишком много знал. Ставки в большой игре, в которую втянули Дениса, шли не просто на интриги или карьеру. На жизнь и смерть. И, похоже, противник не стеснялся в средствах, действуя быстро и жестоко, на местном, понятном ему уровне – тихим убийством, списанным на пьяный несчастный случай.
Поздно вечером того же дня, когда сумерки окончательно поглотили слободку и в окнах зажглись редкие огоньки, Дуняша вернулась. Она несла свой плетёный короб, теперь уже пустой. Её лицо в свете лучины, которую зажег Денис, было серьёзным и сосредоточенным.
— Была я, – тихо начала она, снимая платок и верхнюю одежду. – Не у самой конторы, а около. Встретила того Якова, приказчика. Разговорились, будто о деле – о поставке свежей белужатины к их столу. Он сказывал.. – она оглянулась, хотя они были одни, и понизила голос до шепота, – что этот алхимик, Фламанд, вовсе не с фрегатом приплыл. Он ждал его здесь, в городе. Уже недели две как живет. На частной квартире, в каменном доме купца Еремеева, того самого, у кого Варлаам служил. А еще.. – она сделала паузу, – письма он получает не из Англии, а отсюда, из России. Из Москвы и из Петербурха. Запечатанные, важные, с казенными печатями. Так Яков сказывает. И курьеры особые привозят, не обычные ямщики.
Москва. Петербург. Слова падали, как камни, в тишину избы. Значит, у Фламанда были не просто деловые контакты в России. У него были высокие, могущественные связи в столицах, возможно, при самом дворе. Это меняло всю картину. Это был уже не просто иностранный шпион или ученый-авантюрист. Это была часть некоего внутреннего, глубоко укорененного заговора. Кто-то из русских вельмож или чиновников высочайшего уровня покровительствовал ему, направлял, снабжал информацией. Браслет, подброшенный через Дениса, смерть княжны Кантемир – все это были не случайные эпизоды, а звенья одной цепи, концы которой тянулись в самую сердцевину власти.
Денис сидел, тревожно разглядывая тлеющие угли в печи, и чувствовал, как пазл в его голове начинает складываться в единую, пугающую, почти невероятную картину. Но эта ясность не приносила облегчения, лишь леденящий ужас от осознания масштаба сил, противостоящих ему. Он посмотрел на Дуняшу, на её простое, открытое лицо, озаренное огнем, и сердце его сжалось от острого, пронзительного страха за неё. Он, сам того до конца не желая, вовлек и её в эту смертельно опасную историю. И теперь отступать было поздно не только для него.
— Дуня, слушай, – сказал он ей тихо, но очень четко, беря её руки в свои. Её пальцы были холодными. – То, что я сейчас скажу, ты должна держать за семью печатями. Я не просто мичман, которого оклеветали и потом помиловали. Мне.. сам государь Петр Алексеевич дал тайное поручение. Раскрыть заговор. И теперь я начинаю понимать.. он гораздо шире и страшнее, чем я мог подумать. Это не просто интрига, это измена. На самом верху.
Она не испугалась. Не отпрянула. Ее глаза лишь стали более внимательными, глубокими, в них читалось не женское любопытство, а суровая готовность разделить тяжкое бремя.
— Что же ты задумал теперь? – спросила она так же тихо.
— Нужно выйти на того, кто здесь, в Архангельске, связной у Фламанда. На того, кто передает ему эти письма и принимает его распоряжения. И узнать, что в этих письмах. Это единственный шанс добраться до сути. Но делать это нужно так, чтобы ни единая тень подозрения не пала на нас. Иначе.. – он не договорил, но она поняла.
Девушка молча кивнула. В этом простом движении была вся её безграничная преданность, воля и готовность к действию. В ту ночь Денис долго не мог уснуть. Он лежал, слушая её ровное, спокойное дыхание на полатях, и смотрел в темноту, где потолочные балки терялись в черноте. Он думал о том, что его спокойная, обретенная с таким трудом жизнь в этой старой избе, наполненная простыми звуками и запахами, теплом печи и её тихим присутствием, была, возможно, последним островком спокойствия перед надвигающейся бурей. Бурей, в центре которой оказался он, бывший слуга, калмык, пешка, которую царь передвинул на опасную клетку. И глядя на смутный силуэт спящей Дуняши, он поклялся себе, что сделает всё, что в человеческих силах, чтобы защитить этот хрупкий островок. Даже если ради этого придется снова заглянуть в бездну и шагнуть навстречу смерти.