Верой и Правдой

После ночного визита Варлаама прошло несколько недель, наполненных напряженным ожиданием. Воздух в порту, казалось, сгустился от предчувствия. Наконец утром, когда низкое, серое небо едва начало светлеть на востоке, с валового маяка донесся протяжный, тревожный гудок – сигнал о приближении судна с моря. Вскоре на горизонте, разрезая свинцовую гладь Двинской губы, показался силуэт. Он рос, приобретая четкие очертания: стройный, трехмачтовый фрегат с острым, как клинок, носом и высокой кормой. На его гафеле трепетал знакомый Денису по годам учебы в Англии красный флаг с прямым синим крестом – флаг Британского королевского флота. Это был «Сайрен». Белоснежные паруса, туго натянутые попутным норд-вестом, ярко выделялись на фоне хмурого неба, а на фок-мачте уже взвился сигнальный флаг – серия цветных вымпелов, запрашивавших лоцмана для проводки в гавань.

По Архангельскому порту пробежала волна деловитого ажиотажа. Прибытие военного судна ведущей морской державы всегда было событием, сулившим как официальные визиты, так и неофициальную торговлю, обмен новостями и, конечно, шпионаж в обе стороны. Служащие портовой канцелярии в форменных кафтанах появились на причале, ожидая капитанского рапорта. Таможенные чиновники, поправляя треуголки, степенно направлялись к Соборному причалу, где обычно швартовались иностранные военные корабли. Толпа зевак – матросы с других судов, грузчики, мелкие торговцы – собиралась на набережной, лениво обсуждая тоннаж, вооружение и возможный груз фрегата.

Денис стоял в тени высокого пакгауза для хранения пеньки, втиснувшись между двумя бочками со смолой. Отсюда, сквозь частокол мачт стоящих у причала купеческих флейтов и галиотов, был отлично виден фарватер и приближающийся корабль. Калмыков старался быть невидимкой, еще одним любопытным лицом в толпе, но все его существо было напряжено до предела. Сердце колотилось с непривычной частотой, а ладони стали влажными. Где-то там, за высоким фальшбортом, за блестящими от соленых брызг медными пушками, возможно, находился человек, чей подарок стал для него пропуском в ад, и чье имя было ключом ко всему этому кошмару. Роберт Фламанд. Денис почти физически чувствовал его приближение, словно холодное и острое лезвие ножа к горлу.

Он наблюдал, как шлюпка с местным лоцманом, старым помором в овчинном тулупе, отчалила от пристани и направилась к фрегату. Видел, как по вантам «Сайрена» забегали, словно обезьяны, матросы в синих куртках и широких холщовых штанах, убирая паруса под отрывистые, гортанные команды боцмана. Видел, как на квартердеке появилась группа офицеров в темно-синих мундирах с золотыми галунами – и среди них, как ему показалось, высокая, сухая фигура не в морском, а темном, почти монашеском платье. Но рассмотреть лица на таком расстоянии было невозможно.

Когда фрегат, ловко развернувшись против течения, наконец, ошвартовался и с его борта перекинули сходни, Денис, не желая привлекать внимание, медленно покинул свое наблюдательное место и направился прочь. Ему нужно было действовать. Но как? Назаров как назло куда-то пропал, он не выходил на связь уже больше недели.

Вернувшись в избу, он застал Дуняшу за обычным, мирным делом. Она сидела на низкой скамеечке у порога, расстелив на коленях холстину, и чистила свежепойманных сигов. Ловкие движения ножа снимали серебристую чешую, которая падала, переливаясь на солнце, мертвым дождем. Запах свежей рыбы, моря и влажного дерева наполнял сени. Увидев его озабоченное лицо, она лишь чуть приподняла брови.

— Фрегат пришел, – тихо сказал он, опускаясь на корточки рядом с ней. – Английский. «Сайрен».

Она кивнула, не отрываясь от работы, но её движения стали чуть более сосредоточенными.

— Чую я нутром, дело это нечистое, Денис, – произнесла она так же тихо. – Ветер с моря принес не просто корабль. Смотри, береги себя. Не лезь напролом.

— Мне нужно попасть на тот корабль, – прошептал он, глядя на её руки. – Или хотя бы увидеть проклятого англичанина вблизи. Узнать, с кем он здесь общается.

Дуняша на мгновение задумалась, потом отложила нож и рыбу, вытерла руки о передник.

— Я могу попробовать. Не на корабль, конечно, а.. поближе. Под видом торговки. Рыбу, ягоды моченые, грибы соленые ношу по домам, в том числе и к приказчикам в иностранные конторы. Может, услышу разговоры, слухи какие-то. Или увижу.

Денис с удивлением и тревогой посмотрел на неё. Он никогда не сомневался в её смелости и природной сметке, но мысль послать её, эту девушку, в самое логово потенциального врага, к людям, которые могут и убить неудобного свидетеля, заставила его кровь похолодеть.

— Нельзя. Слишком опасно! Ты же сама говоришь – дело нечистое. Эти люди.. они не остановятся ни перед чем.

— А тебе не опасно? – она посмотрела на него прямо, и в её ясных глазах не было страха, лишь спокойная, железная решимость. – Тебя уже один раз чуть не убили, пытали, ломали. А я.. я кто? Простая поморка, торговка с коробом. На меня и внимания-то не обратят. Кто станет трогать девицу, что рыбу да ягоды разносит? Для них я – словно печная собачка, мебель. Да и Яков, приказчик у англичан в конторе, он из наших, с Выселок, я ему не раз дичину для стола поставляла. Разговориться можно.

Он хотел возразить, привести еще десяток доводов, но увидел в её взгляде ту спокойную твердость, что не раз вытаскивала его со дна отчаяния. Она была права. В этом мире сословных перегородок и мужского высокомерия её «невидимость», её положение простой женщины из народа было не слабостью, а уникальной силой. Она могла пройти там, куда ему, офицеру, даже под каким-нибудь надуманным предлогом, доступ был закрыт или сразу вызвал бы подозрения.

— Хорошо, – сдался он, чувствуя, как в горле застревает ком. – Но ты должна мне пообещать. Малейшая опасность, странный взгляд, намек на угрозу – и ты сразу же бросаешь все и уходишь. Не оглядываясь. Слово дашь?

— Даю слово, – просто сказала она и посмотрела прямо в глаза так, что его сомнения отпали.

В этот момент с улицы донеслись быстрые, тяжелые шаги, и дверь в сени, не стучась, распахнулась. На пороге стоял Пашка. Его обычно добродушное, теперь серьезное лицо было бледно, а в глазах читалась тревога, граничащая с ужасом.

— Спиридоныч, – выпалил он, запыхавшись. – Беда. Большая беда. Монаха того, отца Варлаама, нашли.. в реке. У Светлого мыса. Утопленником.