Страница 93 из 141
XXIII. В поисках
Павлов так и не смог сговориться с «дурой-бабой» – женой пьяницы Куликова.
Он решил наконец обратиться к содействию местной полиции, которая должна же знать, где известные пропойцы обыкновенно проводят время. Действительно, пристав второй части, ведающий квартал, где жил и Куликов, очень любезно сообщил, что все орловские пропойцы обыкновенно бродяжничают на постоялых дворах окрестностей Орла или же по линии большого шоссе на третьей, седьмой и девятой версте, где находятся кабаки и притоны. Куликова страшно перепугалась, опасаясь, что барин потребует обратно пять рублей, но барин дал ей еще три рубля и отпустил домой, он только просил, если Куликов вернется в его отсутствие, непременно задержать его и не выпускать из дому. В тот же день, несмотря на проливной дождь, Павлов взял хорошего извозчика и поехал по кабакам.
Мрачную, смрадную и убийственную атмосферу представляют кабаки петербургские или московские, но притоны в провинции еще хуже! Там уже ничем не стесняются и никаких границ безобразий не признается! Кабаки занимают чуть ли не курную избу, в которой пьют, скандалят, дерутся, спят и, выспавшись, начинают опять пить, снимая с себя и отдавая целовальнику все постепенно до последней рубахи. Попади пьяница однажды в эти дебри, он, кажется, потеряет все права человека и превратится в некого жалкого парию, над которым властвует и царствует целовальник.
Трудно описать, с каким отвращением Павлов, никогда не посещавший вообще никаких трактиров и не пивший ничего хмельного, начал осмотр постоялых дворов. В первом же у него закружилась голова, и он едва не лишился чувств. Целовальник, увидав непривычного посетителя, поспешил к нему с предложением услуг:
— Пожалуйте наверх; там есть комната почище.
— Благодарю, мне не нужно комнаты, – ответил Павлов, – я зашел только узнать, нет ли тут Куликова Ивана? Вы знаете Куликова?
— Мы фамилий не знаем. Как его прозвище?
Павлов остановился в недоумении: прозвища Куликова он не знал и не догадался хоть это узнать у его жены.
— Кто он, откуда, как выглядит? – продолжал допрашивать целовальник.
— Он башмачник из Орла, Иван, лет двадцать пьет запоем, в Питере был и этапом выслан.
Целовальник зажмурился, стараясь припомнить по этим приметам своего посетителя.
— Нет, башмачника орловского у нас нет. Может быть, не башмачник? Басонщик из Орла у нас есть, только того не Иваном звать..
Павлов поспешил выскочить на свежий воздух. Он видел, с каким пристальным вниманием все гости кабака смотрели на него. А он, бледный, с разболевшейся головою, стучавшими висками, едва стоял у стойки.
На воздухе ему сразу сделалось лучше, и он скоро пришел в себя. Извозчик повез его в другой кабак. Обстановка и все атрибуты те же, только этот притон еще больше и многолюднее. Павлов предложил тот же вопрос о Куликове и опять описал его приметы. Целовальник не задумываясь ответил:
— Такого не знаем..
— Но, помилуйте, ведь он двадцать лет пьянствует запоем: неужели не приходилось вам его видеть?!
— Вам нужно кличку его знать, а иначе не найдете.
— Да где же я узнаю его кличку?!
— Не могу знать! А вам зачем, собственно, понадобился какой-то пропоец? Какой толк от него?
— Нужно..
Павлов не хотел вступать в пространные объяснения при толпе любопытных слушателей и вышел из кабака.
Оставалось еще шесть притонов около Орла и затем четыре на шоссе.
— Не лучше ли, барин, вернуться вам теперь, – предложил извозчик, – а то ночное время наступает, как бы греха не вышло! Бродяги нарочно заведут с вами спор, а после..
— Что после?
— Оберут, а нет, так и укокошат! Тут это недолго!
Павлов согласился. Действительно, ночью трудно производить поиски. У него есть еще два дня. Лучше он заедет к Куликовой и осведомится насчет клички ее мужа. Повидается с сыщиком, посоветуется.
— Ну, поезжай в город, – приказал он, – а завтра пораньше подай утром, мы опять сюда приедем.
Извозчик ударил кнутом и поехал полною рысью. Ему самому хотелось выбраться из этого глухого квартала, где и для извозчика небезопасно. Оборванные бродяги ходят группами, толпами и нередко нападают на проезжающих и проходящих. Павлов вернулся в номер гостиницы. Сыщик еще не спал и не без иронии окликнул:
— Ну что, нашли?
— Больно скоро хотите, – произнес недовольным тоном Павлов и, не вступая в дальнейший разговор, начал укладываться.
Наутро, чуть свет, Павлов проснулся. Утро было чудное, ясное, теплое. Сыщик крепко спал еще, когда Павлов вышел из гостиницы и направился к хижине Куликовых. «Дуры-бабы» он не застал уже дома. Она была на поденщине.
— Опять неудача! Судьба сама меня преследует! Нехорошее, видно, дело я задумал! Чужую жену у мужа отбиваю! Господи! Да разве я отбиваю?! Ведь я одного слова никому не сказал! И не видел Гани с тех пор, как она невестой стала другого! Из мыслей выкинул совсем! Вот пусть будет воля Божия! Объеду все кабаки, побываю везде и обратно в Питер. Судьба так судьба! Забуду и думать о ней! Непременно забуду.
Павлов вернулся в гостиницу, где его уже ждал извозчик. Он молча сел и велел ехать.
День начинался жаркий, почти знойный. Солнышко палило, но Павлов не замечал его. В нем происходила внутренняя борьба, заставлявшая его сильно страдать.
— Пожалуйте, барин, кабак Судакина, – вывел его из раздумья извозчик, остановившийся у ворот полуразрушенного деревянного дома с запертыми ставнями.
— Да ведь он закрыт, – произнес Павлов, не сходя с дрожек.
— Нет, не закрыт, это они от жары закрывают. День сегодня знойный, – ответил извозчик и, соскочив с козел, постучал в ставни кнутом.
Ставня приоткрылась, и высунулась голова с густыми кудрями самого Судакина.
— Скажите пожалуйста, – обратился к нему Павлов, – нет ли у вас Куликова Ивана, сапожника из Орла?
— Нет, такого не знаем.
И голова скрылась.
— Теперь куда? – спросил извозчик.
— Дальше.. Надо все кабаки и постоялые дворы объехать.
Извозчик почесал в затылке, дернул вожжи, чмокнул губами, и лошаденка потащилась. Жара становилась нестерпимой. Ехать приходилось по открытым местам. Пот крупными каплями выступал на лбу Павлова, но он не обращал ни на что внимания. Поочередно они останавливались у каждого вертепа, везде Павлов предлагал один и тот же вопрос, получая в ответ:
— Нету..
С покорным терпением велел он ехать на третью версту, потом на седьмую и девятую.
«Сегодня же поеду в Курск, оттуда в Харьков и затем обратно в Петербург», – думал он.