Страница 92 из 141
Он в изнеможении опустился на кресло и, закрыв глаза, отдыхал. Дорога, волнения и последствия болезни утомили его. Он просидел больше часа и вдруг, очнувшись, закричал:
— Ты здесь?
— Здесь, здесь, Иван Степанович, не извольте беспокоиться, – ответил рабочий.
— Сейчас я передам тебе.
Иван Степанович ушел в кабинет и заперся. Через полчаса он вынес бутылку.
— Вот получи; так смотри же, постарайся сегодня к обеду. А если не успеешь – завтра. Слышишь?!
— Будьте покойны. Устроим.
Оставшись один, Куликов опять погрузился в забытье. Он был слаб, и это беспокоило его больше всего.
Теперь, когда нужно действовать и действовать быстро, энергично, слабость совсем неуместна. Больше всего его беспокоило водворение Степанова. И раньше он питал к нему какое-то инстинктивное чувство не то страха, не то ненависти, а теперь присоединилась ревность. Он не любил жену и даже не видел в Гане женщины, которая нравилась бы ему, но когда ему показалось, что его место занял другой, он пришел в бешенство.