Страница 94 из 141
Лошаденка тащилась под палящим солнцем почти шагом. На шоссе не видно было ни проезжих, ни прохожих. По сторонам пыльной дороги шел мелкий кустарник и болотистые кочки. Три версты они тащились более часа.
— Барин, дозвольте здесь лошадку накормить, – взмолился извозчик, – совсем измучилась.
— Покорми. Сколько же тебе времени нужно?
— Часа три. Отдохнуть-с надо, а то и есть не может!
— Делать нечего. Но что я буду тут три часа делать?
Павлов вошел в постоялый двор, велел поставить себе самовар и дать закусить на вольном воздухе. Хозяин вынес столик на заваленку и предложил приготовить яичницу на молоке.
— Отлично, – согласился Павлов. – А что, любезный, не знаешь ты пропойцу-башмачника из Орла, Куликовым звать?
— Не могу знать. Это вам, барин, лучше у товарищей его порасспросить. Тут у нас двое есть из Орла. Прикажете позвать?
— Позови, позови, голубчик.
Через несколько минут на столе появился самовар, яичница. Павлов с большим аппетитом принялся за завтрак. Хозяин привел двух оборванцев, с подбитыми, припухшими физиономиями.
— Куликова из Орла они не знают, – произнес он, – у них по фамилии не зовут никого. Надо имя или прозвище знать.
— Имя Иван Степанов.
— И-ван? Нет, – протянули бродяги, – такого не слыхивали.
— Башмачник он, – продолжал Павлов, – В Петербурге был, оттуда этапом выслан. У него жена, дети..
— В Пи-те-ре, постойте. Есть такой из Питера, башмачник, годов двадцать пьет.
— Вот-вот, он самый!
— Только его не Иваном, а Макаркой прозывать.
— Как Макаркой?!
— Так, его все Макаркой прозывают. Он, слышь, в этапе шел Макаркой, так потом и прозывать стали!
Павлов торжествовал.
— Он и есть! Он, он! Макаркой назвался, а по-настоящему Куликов. Где же он?
— Он там, в пригороде, у Судакина.
— У Судакина я спрашивал.
— Да вы спрашивали Ивана Куликова, а он Макарка.
— Голубчики мои, если бы вы сбегали к Судакину и привели его. Это три версты – вы мигом слетаете, а я подожду, лошадь ехать теперь не может. Я вам по три целковых дам!
— По три? С нашим удовольствием. Через полтора часа представим. Алеша, бежим? – обратился один бродяга к другому.
— Бежим.
— Так вы, барин, пообождете нас?
— Еще бы! Разумеется, обожду.
Бродяги убежали. Хозяин, довольный, услуживал Павлову.
— Удивительно, барин, какое такое дело у вас может быть до Макарки. Это самый непутевый человек: он в этапе паспорт даже продал и Макаркой прозвался.
Павлов рассказал всю историю с Макаркой-душегубом, назвавшимся Куликовым.
— Ишь, дела-то какие! И у вас в Питере-то, знать, живут не лучше нашего! Эх, за грехи, видно, Господь прогневался на Русь православную.