Несовершенство

Глава 28. Инициалы

Lay Low — Amy Guess

О блокноте, который я тайно унесла с собой из Сахаровского кабинета, вспоминаю только утром. Он так и лежит в жёлтой папке с документами. Маленький, с нарисованной на обложке гоночной машиной, он больше похож на детский. Но судя по почерку, его хозяин — не ребёнок, а мой несостоявшийся жених. Перечёркнутые четверостишья и заметки я без зазрения совести перелистываю. Творческие экзерсисы Ника мало интересовали меня даже во времена наших отношений, а сейчас не интересуют и подавно.

Инициалы с цифрами волнуют меня гораздо больше. Здесь есть совсем мелкие суммы, а есть побольше. Есть и та самая, что была написана на листе, обнаруженном у Ника дома. Только вместо инициалов у меня теперь есть не только полное имя таинственного кредитора — Адам Омаров, но и его телефон, указанный строчкой ниже. И поскольку эта запись последняя, а сумма настолько большая, что вернуть её с ходу было бы не под силу даже моему отцу, не то что Нику, я понимаю, что наконец-то напала на верный след.

Решив при случае всё-таки рассказать об этом Лексу, разумеется, когда он позвонит сам, я уезжаю сдавать кровь для нужных эндокринологу анализов. Инсулин и гликированный гемоглобин. Я уже загуглила, что они обозначают, и просмотрела ближайшие к дому спортзалы, в которых имеется сайкл-студия. И не ближайшие тоже, потому что самое удобное для меня время совершенно случайно в том спортзале, который в двух шагах от следственного отдела.

Я ведь успела ужасно соскучиться по Алексу со вчерашнего дня и с трудом удерживаю себя от желания ему написать. Пальцы всё равно не слушаются, то и дело разблокируют телефонный экран, чтобы полюбоваться маяком на заставке и удостовериться в том, что за прошедшие с предыдущего просмотра восемь секунд Волков не прислал ни единого сообщения.

Зато вчера ему тоже было мало. Зато он целовал меня и тоже был не против продолжить. Зато он смотрел на меня с восхищением.

Но ведь это было вчера. И мы так и не расставили точки над «ё» в наших отношениях. Я до сих пор не знаю ответа на вопрос о том, что значу для него, и не берусь предполагать, что ждёт нас обоих в будущем. Есть ли у нас это будущее. И есть ли вообще мы.

Поэтому, глядя на то, как кровь из вены капает в прозрачную пластиковую пробирку, я хмурюсь. Лекс дал понять, что я ему небезразлична, но есть так много граней небезразличия, что мне сложно отнести себя к какой-то конкретной. Например, я небезразлична как прогноз погоды или как успех любимой футбольной команды в матче? Как результаты выборов в другой стране? Как цвет обоев в чужом кабинете? Как последние новости из мира моды? Как оставшееся в пачке количество сигарет?

Дома снова меняю воду в пионах. Несмотря на блекнущие лепестки цветов, я с упорством, достойным лучшего применения, пытаюсь их реанимировать. Брызгаю на них холодной водой, подрезаю стебли, убираю вазу подальше от тёплых солнечных лучей.

— Ну хоть денёк ещё постойте, чего вам стоит? — бормочу я, видя, как букет нехотя оживает — совсем чуть-чуть, но всё же.

Раскладываю на кухонном столе документы из жёлтой папки. Проекты договоров, копии эскизов из мебельного каталога, примерные расчёты стоимости товара. Составляю письмо руководителю, осторожно подбирая правильные слова, чтобы объяснить то, почему наша сторона так затянула заключение сделки. Заверяю, что в ближайшее время Альянс, и я лично, будем готовы поставить точку в этом вопросе, и наш представитель обязательно прибудет в Турин для личной встречи.

Итальянцы любят решать такие вопросы лично. Считают, что только при встрече можно добиться того уровня доверия, которого не достичь через монитор или телефонные звонки. Им важно видеть эмоции и слышать интонацию, смотреть в глаза, создавать связи. Мне тоже это важно. И чем больше я думаю об этом, тем сильнее понимаю, что лететь в Турин нужно именно мне.

Если абстрагироваться от желания быть поближе к Алексу, от подписки о невыезде, от всех, свалившихся за последние две недели проблем — лишь я смогу вывести Итальянский проект во что-то сто́ящее. Сумею не дать ему потеряться среди иных капиталовложений Альянса. Доведу его не просто до конца, а до успешной реализации. У меня теперь есть на это силы, но пока нет возможностей.

Не спешу делиться этими мыслями с Миланой, когда она звонит, чтобы рассказать о последних приготовлениях к свадьбе. И вчерашними приключениями тоже хвастаться не спешу. Подруга бы заметила, что со мной что-то не так, но она слишком поглощена последними приготовлениями к свадьбе.

— Два дня, представляешь! — Её голос передаёт волнение даже через телефонную трубку. — Чем ближе этот день, тем больше мне кажется, что я вместо ЗАГСа уеду в психоневрологический диспансер!

— Почему?

— Потому что Нестеров поставил мне ультиматум, что не будет со мной разговаривать, если я не возьму его фамилию! — возмущённо выдаёт она. — А я не хочу брать его фамилию, планируя остаться Авериной! И сегодня он сказал, что Авериной я могу быть одна, без него, представляешь!

— А ты? — интересуюсь я, проявляя подобающее участие.

— Я объяснила, что в таком случае мне и замуж за него не очень-то хочется!

— А он? — Такие разговоры: когда собеседнику важнее поделиться, чем что-то узнать, позволяют продолжать заниматься своими делами без ущерба утерять важную информацию. Поэтому, слушая, я укладываю в противень цветную капусту и стейки форели. Посыпаю специями и убираю в разогретую духовку, пока Милана продолжает:

— Заявил, что тогда и ему не очень-то хочется на мне жениться, хлопнул дверью и уехал на работу, — неожиданно всхлипывает она. — Просто уехал на работу, оставив за собой последнее слово, представляешь!

Я усмехаюсь, но так тихо, чтобы это не было понятно собеседнице. Со стороны, в чужих отношениях всё выглядит как на ладони. Марк любит Милану, а Милана любит Марка, и они в любом случае помирятся к свадьбе и придут к компромиссу. Было бы с Лексом так же легко, так нет — поди разбери, что у Волкова на уме. Осторожно любопытствую:

— Тебе важнее, чтобы он был рядом, или чтобы в очередной раз уступил?

— Чтобы уступил и был рядом, — ворчит Лана. — Мне нравится моя фамилия, и я не собираюсь её менять!

— Возьми двойную, — предлагаю я ещё один вариант, переключая температуру в духовке: — Будь Аверина-Нестерова или Нестерова-Аверина.

Милана фыркает:

— Это ещё хуже, чем просто Нестерова!