Несовершенство

— То есть Нестерова — это не так уж плохо, согласись, — всё-таки смеюсь я. — На самом деле вы просто оба на нервах из-за подготовки. Марк не откажется на тебе жениться, но, если ты всё же возьмёшь его фамилию, он будет по-настоящему счастлив. Разве это не сто́ит того, чтобы уступить или в крайнем случае поторговаться?

Она раздумывает над ответом почти минуту, а потом с сомнением выдаёт:

— Когда ты успела набраться мудрости и научиться манипулировать?

— Не знаю, оно само, — смеюсь я.

После этого ещё полчаса фоном слушаю её сетования о предстоящей свадьбе, а закончив разговор, долго смотрю на румянящуюся в духовке форель. Я действительно изменилась за последние дни. Даже завтрашнего ужина у родителей почти не боюсь. Не переживаю больше о Сахарове. Не чувствую себя хуже других.

Ощутив небывалый прилив сил и уверенности, я достаю из духовки приготовившийся ужин. С удовольствием ем, разглядываю море вдали, раскинувшееся на фоне голубого неба. Такое небо, наверное, только в сентябре и бывает. На нём природа белыми облаками рисует последние летние штрихи. Мягкий свет нежно касается горизонта. Напоминает, что настоящая осень начнётся совсем скоро, но ничто не мешает наслаждаться тем, что сейчас.

Можно дождаться двухчасового перерыва после ужина, чтобы замерить сахар, а можно успеть на занятия по сайклу. Я выбираю второе, взяв глюкометр и блокнот с собой. Вообще, сегодня мне даже контролировать сахар проще, и сладкого почти не хочется. Хорошее настроение даёт прилив сил и бодрости. Сознание старательно предлагает объяснять эти перемены вчерашними приключениями, но, рационализм объясняет иначе: просто человеку свойственно ко всему привыкать, и к плохому, и к хорошему. И к едва уловимому балансу между плохим и хорошим тоже.

Спортзал, как я и предполагала, совсем небольшой. Тренажёры на первом этаже, а студия сайкла и йоги на втором. И я чуть не опаздываю на занятие, остановившись у входа и повторяя, как мантру, что не ищу встречи с Волковым. Почти получается в это поверить и не высматривать на парковке у следственного отдела чёрный Краун.

— Ты что здесь делаешь, конфетка? — раздаётся на лестнице, и при звуках знакомого голоса сердце в груди мастерски выполняет мёртвую петлю, как истребитель на авиашоу.

— Мне эндокринолог рекомендовала ходить на занятия по сайклу. — Я оборачиваюсь и встречаюсь с недоверчивым взглядом голубых глаз, в них такие заразительные золотистые смешинки, что губы сами собой расплываются в улыбке.

На Лексе белая майка, намокшая от пота, и тёмные спортивные штаны, спущенные на узкие бёдра. Волосы взъерошены, а через шею перекинуто полотенце, словно до нашей встречи он собирался в душ.

— Именно в этом зале, — понимающе ухмыляется он, а я произношу с нажимом:

— Именно в этом зале удобное для меня расписание. — Не собираюсь сдаваться после того, как он не соизволил написать мне за целый день — у меня тоже есть гордость. Хотя я и не могу не признать, что те самые выпуклые мышцы, по которым вчера так приятно было скользить пальцами, не появляются сами по себе и без тренировок ему не обойтись. — И поскольку занятия начинаются через десять минут, мне сто́ит поторопиться.

— Ну признайся же, что соскучилась, — он поднимается на ступеньку выше и обнимает меня за талию, склоняется ко мне, обжигая дыханием шею: — Потому что я о-о-о-чень соскучился.

Отворачиваюсь, не собираясь признавать очевидное. Милана говорила, что мужчина может не писать в двух случаях: либо женщина ему неинтересна, либо он мёртв — третьего не дано. Скептически подмечаю:

— Да, я заметила.

— Ну не обижайся, — мурлычет он на ухо, а потом со смешком добавляет тихо, словно сообщает страшный секрет. — У меня было полчаса на кроссфит и сейчас есть десять минут на то, чтобы принять душ и сменить бельё и рубашку, потому что дома я со вчерашнего утра ещё не был и сегодня, кажется, снова там не появлюсь.

Волков — исключение из Миланиного правила. У того, кто всегда возит в багажнике спортивную сумку, смену белья и пару чистых рубашек, иные приоритеты. А теперь, когда эмоции от нашей неожиданной, но тщательно спланированной встречи немного поутихли, я замечаю, что под глазами у Лекса залегли тени, а скулы выделяются на лице чётче обычного. На щеках румянец после тренировки, но я чувствую: если ему и удалось поспать, то, лишь откинувшись на спинку кресла в кабинете.

— Ну так иди, не трать время, — произношу я уже мягче. Капитулирую под его обезоруживающей улыбкой, голосом, запахом.

Он смотрит на мои губы, а я на его. Слишком явный намёк. Но поцелуя не происходит.

— Эти два дня выдались напряжёнными, надеюсь, завтра буду посвободнее. Хочешь, оставлю тебе ключи?

Ловлю в его мимике что-то мимолётное, но не могу дать определения. Надежда? Тоска? Желание угодить?

— Не хочу. — Зачем мне ключи от квартиры, если его самого там нет? Ловлю его руку на своей талии и глажу костяшки пальцев. — Тебе нужно отдохнуть.

— Когда-нибудь обязательно, — усмехается Лекс и нехотя спускается с лестницы. — Осторожнее на занятиях.

Киваю, глядя вслед. Стоило бы сказать ему о том, что мне теперь известен кредитор Сахарова, но разве у него есть на это время? У Волкова ведь и без меня слишком много проблем. Мне теперь гораздо больше хочется, чтобы он просто выспался, поел не на бегу, отвлёкся от работы хоть на минуту. Но эти желания слишком нереалистичны.

— Привет, новенькая, какими судьбами? — здоровается тренер — стройная блондинка в ярко-розовых легинсах.

Развожу руками, не зная, что ответить на этот вопрос во второй за сегодня раз.

— Решила попробовать сайкл. Врач рекомендовала. У меня с сахаром не всё в порядке.

— Молодец, что решила попробовать. И что предупредила — тоже молодец, теперь я буду смотреть за тобой пристальней, чем за остальными, и заставлять показывать результаты глюкометра перед тренировкой. Я Ира, кстати.

Не могу понять, шутит она или серьёзно. Результаты глюкометра — это личное.

— А я — Лера, — представляюсь я, сомневаясь в том, что мне нужен очередной контроль от незнакомого человека.

Но Ира, словно почувствовав терзающие меня противоречия, успокаивает:

— Да не переживай, у меня есть две девочки с диабетом, и у каждой из них проблем нет. Но мне тоже проблемы не нужны, и я должна быть уверена в том, что ни с одной из вас на моих занятиях ничего не случится. Возможно, вы даже подружитесь, кто знает?