Несовершенство

Глава 27. Новая попытка

Monster — Fight The Fade

Останавливаюсь на входе, пока Лекс запирает дверь кабинета изнутри, оставляя ключ в замке. Свечу фонариком телефона, чтобы наше присутствие нельзя было засечь с улицы. Здесь всё как было при Нике. Бормочу с лёгким раздражением:

— Зачем они опечатали кабинет, если никто ничего не искал?

Заваленный документами стол. Кружка с недопитым чаем. Монитор, облепленный самоклеящимися стикерами с напоминаниями, бо́льшая часть из которых — мои: «созвонись с Семеновым!», «уточни про рекламу!» или «проконтролируй в юротделе ответ на претензию по Альфа-Фокусу!».

— Не знаю.

Волков хмурится и, уперев руку в бедро, тоже осматривает кабинет. В отличие от меня, его не терзает неуместная ностальгия — взгляд прищуренных глаз цепкий и внимательный, подмечающий каждую деталь. Сейчас Лекс — снова следователь, исполняющий должностные обязанности, пусть и в несколько непривычных условиях.

Пока я ищу на столе нужные документы, Лекс выдвигает ящики стола, осматривает тумбу, заглядывает в платяной шкаф. Без зазрения совести роется в карманах двух, оставленных на вешалках, пиджаков и изучает их содержимое. В его руках шуршат какие-то бумажки, но, судя по всему, среди них нет ничего существенного. Интересуюсь:

— Ты так и не смог найти тех, кому Сахаров был должен?

— Нет, — нехотя отзывается он. — Но, если они снова появятся в казино — мне сообщат.

Копии переписки и договоров по Туринскому проекту я нахожу достаточно быстро — в большой жёлтой папке. И, отложив её в сторону, наклоняюсь и заглядываю под столешницу, ведь именно там, прикреплённый к внутренней стороне у Ника имеется сейф — небольшой и узкий, используемый в основном для хранения денег. В него вмещается пачек пять. Меня никогда раньше не интересовало его содержимое, ни во время нашей совместной жизни, ни после. Каждый имеет право на свои секреты, по крайней мере, до тех пор, пока эти секреты не усложняют жизнь остальным.

И сейчас я возлагаю на сейф большие надежды. Если где-то и имеется ключ к разгадке исчезновения Никиты — он наверняка именно здесь. Поскольку вокруг темно, а Алекс занят поисками в другой части кабинета, я почти не скрываюсь. Отодвигаю небольшую деревянную панель, заслоняющую сейф. Ввожу пароль «2812»[1]. Это простые люди делают паролями даты рождения близких. Сахаров был настолько непрост, что даже чересчур.

Дверца открывается с тихим щелчком. И когда свет телефонного фонарика высвечивает практически пустую ячейку, я закусываю губу. То, что денег в ней не окажется, я ожидала, но чтобы совсем ничего? На всякий случай ощупываю содержимое рукой, дотягиваясь до задней стенки, и именно там пальцы касаются чего-то. Достаю находку, но, услышав шаги Лекса, тороплюсь и ударяюсь затылком о стол.

— Ты в порядке? — интересуется он.

— Да. — Выбравшись из-под стола, тру свободной рукой ушибленное место, а вторую незаметно прячу за спину.

Хочу сначала сама узнать, что именно прятал в сейфе Ник, а потом уже решить, посвящать в это Волкова или нет. Не потому, что не доверяю, а потому, что не хочу, чтобы Лекс навлёк на себя новые проблемы. На ощупь обнаруженный предмет напоминает небольшую стопку бумаги для заметок, но смотреть не решаюсь, чтобы не выдать себя.

Внезапно, так и не дойдя до стола несколько шагов, Лекс застывает. Подносит палец к губам и выключает фонарик телефона. Настороженно замираю и в этот момент тоже слышу шум в коридоре за дверью. Шаги уверенные, быстрые, чёткие. Идущий почти проходит мимо, но внезапно останавливается, а потом возвращается.

Сердце пропускает удар, когда тот, кто за дверью, переминается с ноги на ногу. Когда поскрипывают его начищенные туфли. Очень знакомо поскрипывают. Больше всего на свете мне сейчас хочется, чтобы я ошиблась. Чтобы моя фантазия домысливала действительность, руководствуясь подсознательными страхами. Но нет. Голос за дверью разбивает надежды, словно удар экскаватора-разрушителя.

— Константин Анатольевич, почему на кабинете помощника замдиректора сорвана комитетская печать?

Судя по всему, Игорь Дубинин звонит по телефону начальнику службы безопасности. Паника окатывает тело ледяной волной. Отец ведь полчаса назад уехал домой! Что заставило его вернуться? Сердце стучит автоматной очередью. Когда я предполагала, что он может узнать о моём несанкционированном визите, я собиралась сюда одна, без Алекса. Если они сейчас встретятся, это будет уже не катастрофа, а настоящий апокалипсис, предотвратить который мне будет не по силам.

Тишину разрывает щелчок опускаемой дверной ручки, и я в страхе прижимаю пальцы к губам. Перевожу затравленный взгляд на Волкова, но он выглядит спокойным. К счастью, дверь закрыта, и с нашей стороны в замок вставлен ключ, который не даст открыть её запасным.

— Какая мне разница, была печать днём или нет! — рычит отец в трубку. — Чтобы сейчас же разобрались, проверили записи с камер и все выходы из здания!

После этого, со звуком быстрых шагов, голос удаляется в сторону моего кабинета — очевидно отец решил проверить печать и там. Пользуясь возможностью, Лекс бесшумно подходит ближе, позволяет уткнуться лицом в свою грудь, гладит по спине, усмиряя панику.

Мы так и стоим неподвижно. Я дрожащими пальцами вцепилась в пиджак на спине Волкова и глубоко вдыхаю запах его парфюма и табака, насквозь пропитавший рубашку. От тепла его тела и адреналина, бурлящего в крови, становится жарко.

Продолжая говорить по телефону, отец проходит мимо двери ещё раз, а потом удаляется в сторону лифтов. В этот раз я не могу разобрать слов, но слышу, как кабина лифта издаёт мелодичный сигнал, а потом, как открываются и закрываются её дверцы.

Первым инстинктивным желанием становится бежать отсюда, чем скорее, тем лучше, хотя я и понимаю, что нельзя. Теперь нужно выждать какое-то время, пока уляжется суматоха, вызванная звонком отца безопасникам. Пусть они удостоверятся в том, что печать действительно сорвана, а потом мы тихо и незаметно покинем офис Альянса тем же путём, по которому в него пробрались.

Поднимаю глаза на Алекса, пытаясь понять, что он думает по этому поводу, но поймав мой всё ещё испуганный взгляд, Волков сначала улыбается, а через мгновение сотрясается в приступе беззвучного смеха. Ну ещё бы, это я чуть не умерла от ужаса, а для него это очередная весёлая авантюра. Недовольно выбираясь из его объятий, шепчу одними губами:

— Тебе вообще не было страшно?