Несовершенство

Глава 25. Бульон

Secrets — OMIDO, Rick Jansen, Ordell

Изначально планировалось, что я просто отвезу Лекса домой и уеду к себе, но когда Гелендваген въезжает на парковку у его дома, Волков неожиданно просит:

— Останься.

Если бы он спросил, у меня хватило бы сил ответить «нет», но просьба, тем более произнесённая так: негромко и глухо, не оставляет никаких шансов. Молча киваю, замечая его довольную улыбку.

Паркую машину на место, которое обычно занимает Краун. Вместе с Лексом бегу к подъезду, спасаясь от дождя — он не собирается заканчиваться. В этот раз хулиганского вида молодёжь обнаруживается у лифтов.

— Белый Гелик на моём месте никому не трогать, ясно? — угрожающе обращается к ним Волков, пока кабина лифта со скрежетом спускается на первый этаж.

Так странно, когда он, весь мокрый отдаёт приказы. Но в ответ ему сыплются разрозненные кивки, усмешки и «угуканья». А в лифте я шёпотом интересуюсь.

— Это они жгут машины?

— Скорее всего. Либо знают, кто именно это делает. В любом случае твою никто не тронет, можешь быть спокойна. Ты что дрожишь?

И правда, дрожу. Шмыгаю носом. На улице я успела замёрзнуть от резких порывов ветра — промокший насквозь худи совсем не грел. Киваю, глядя на Волкова в полумраке тусклой лампы в лифте. Вода стекает с одежды и обуви на протёртый линолеум, образуя лужу.

Дома я почти без возражений подчиняюсь указанию пойти в душ первой. Почти — потому что, скорее для приличия, напоминаю Лексу, что ему ещё возвращаться на работу. Всё же он непреклонно вручает мне одну из своих рубашек и подталкивает к двери в ванную.

— Иди давай, и пока не согреешься, не возвращайся. Я чай поставлю.

У меня дома было бы удобней, потому что ванных две. А здесь приходится быстро выжать мокрую одежду и бросить на полотенцесушитель, наскоро принять душ и, промокнув волосы полотенцем, облачиться в рубашку Волкова. Стараюсь не думать о том, что будь наши отношения более близкими, мы могли бы принять душ вместе. Для экономии времени и необходимости согреться, разумеется. С Сахаровым я отчего-то даже не думала о таком, а с Лексом то и дело отгоняю от себя мысли, заставляющие смущённо краснеть.

Чай для меня уже налит, и даже успел немного остыть.

— Остались твои, лимонные. — Поднимаясь из-за стола, Волков подвигает ближе ко мне коробку с «Птичкой».

Мокрую рубашку он снял, но брюки, к счастью, оставил. Волосы всё ещё влажные, но с них хотя бы уже вода не льётся. Отвожу взгляд, будто бы вид на дождь за окном интереснее, но всё же любопытствую:

— А кто съел ванильные?

— Макс. Он вчера помирился с Лесей, — отвечает Лекс, прежде чем скрыться в ванной.

Стараясь не думать, на сколько единиц подскочат цифры на глюкометре после съеденных конфет, устраиваюсь за столом с чашкой чая. Он действительно помогает окончательно согреться, но теперь тело окутывает сонливость, словно все силы ушли на сегодняшний бой со стихией. Так бывает после стресса — кажется, что мир вокруг продолжает суетливо двигаться, а тебе хочется постоять в стороне, оставшись в безмолвной тени, не в силах сделать ни шагу.

За время отсутствия Волкова, его оставленный на кухонном столе телефон звонит почти непрерывно: трижды — незнакомые номера, дважды — Макс, единожды — отец и то самое Управление собственной безопасности, что бы это ни значило. При взгляде на запись последнего звонившего, я мрачнею. Понимаю, что спроси я у Лекса напрямую о проблемах, вызванных его помощью мне — он с большой долей вероятности уйдёт от ответа.

Он уже привычно появляется из ванной в одном полотенце, но сразу уходит в комнату, очевидно, смущать меня сегодня в его планы не входит. Тем не менее стоит мне бросить взгляд в зеркало коридора, я вижу то, как Волков скидывает полотенце и принимается одеваться. Стараюсь не думать о том, целенаправленно он это сделал или неумышленно, остаток чая допиваю, покраснев и уставившись исключительно в собственную кружку.

— Отдохни, конфетка. Я, скорее всего, надолго. — Он возвращается в кухню, когда чай почти допит, и, видя, что Лекс уже застёгивает пуговицы на рукавах идеально-отглаженной рубашки, я, наконец, поднимаю на него взгляд. — Ты в порядке?

Лекс склоняется ниже, смотрит обеспокоенно, несмотря на рассеянно брошенное мной «да».

— Ты бледная. Точно нормально себя чувствуешь? — он забирает у меня пустую кружку и ставит в раковину.

— Да, просто немного спать хочется. Возьми мою машину, мне она всё равно сегодня без надобности, а твоя осталась у отдела.

— Поспи. — Его ладонь касается моей спины, скользит по влажным после душа волосам. — Может привезти тебе чего-нибудь?

Я поднимаюсь и сопровождаемая им, бреду в гостиную. Отрицательно машу головой.

— Возьми ключи от Гелика

— Не нужно, меня Макс заберёт.

Он отвечает так категорично, что я понимаю: это ещё одно из его правил. Не брать мою машину, несмотря на комфорт и удобство. Несмотря на то что он легко давал мне свою. Несмотря на то что тот же Сахаров не только брал мой автомобиль, но ещё и практически угнал, после расставания. Права Милана — они с Лексом слишком разные. Волков видит в любой помощи со стороны угрозу собственной независимости.

Он провожает меня до кровати и на прощание легко целует в висок. Так буднично, словно у нас позади лет десять счастливой совместной жизни. Но я реагирую на эту мысли слишком отстранённо — сейчас у меня нет сил думать вообще ни о чём. Как только щёлкает замок закрывшейся входной двери, устало прикрываю веки, разрешая себе раствориться в темноте. Бельё так привычно пахнет парфюмом Волкова. Мышцы расслабляются, и я погружаюсь в сон слишком быстро. Словно ныряю в мутную воду.

Но я не в воде — снова в глубокой яме, из которой не выбраться. Земля на этот раз сырая после дождя и очень холодная. Неприятная, склизкая, вязкая, липнущая к коже. В пасмурном полумраке я даже не могу разглядеть тех, кто наверху. Они бродят там тёмными силуэтами, не собираясь подходить ближе, а звать на помощь бессмысленно, я ведь уже пробовала когда-то. Дрожу, обнимая себя руками за плечи. Чувствую, как холодеют кончики пальцев на руках и ногах, а от них озноб поднимается выше: по запястьям — к предплечьям, по щиколоткам — к коленям. Скоро он охватит меня целиком, заставив заледенеть внутренности, скуёт льдом мышцы, покроет голубоватой изморозью губы и испачканные в земле волосы. Растираю руками плечи, чтобы согреться, мотаю головой из стороны в сторону, не собираясь сдаваться холоду без боя.

— Т-ш-ш-ш, конфетка, успокойся. — Лекс (и откуда он только здесь взялся?) осторожно