Несовершенство

Собеседник, вынужден представляться самостоятельно:

— Сергей Волков. — Он протягивает сухую и тёплую ладонь, которую я пожимаю, осторожно разглядывая черты его лица и подмечая в мимике очень много схожестей с теми чертами, что за последнюю неделю успела почти досконально изучить. — Рад знакомству с вами, Лера, поскольку уже о вас наслышан.

Лекс вряд ли рассказывал обо мне что-нибудь, поэтому предполагаю, что наслышан он обо мне от Ангелины. А что могла рассказать она — тайна, покрытая мраком, поскольку мать Алекса для меня пока абсолютно непонятна. Поэтому осторожно отвечаю:

— Взаимно.

В этот момент ведущий шумно объявляет начало праздника, и разговор, едва успевший начаться, прерывается голосом из микрофона и громким музыкальным сопровождением из колонок.

Лекс находит меня взглядом и оказывается рядом. Приветствует отца, негромко перемолвившись с ним парой фраз. Тем не менее во время поздравлений поговорить практически не удаётся. Гости разбрелись по залу и обосновались у столов. Я тоже пробую несколько закусок.

— Всё в порядке? — интересуется Волков, когда ажиотаж по поводу его появления на празднике немного спадает.

Сейчас, когда он рядом, когда склоняется ко мне и его тёплое дыхание щекочет кожу на виске — однозначно да, поэтому киваю. Но в целом я ощущаю себя лишней здесь, несмотря на то что к шумным мероприятиям и скоплению людей привыкла.

— Лера, Лекс, — здоровается Ангелина, подходя ближе. — Рада видеть вас обоих.

Она не сверкает, как Люси, но в алом платье-сорочке выглядит очень изысканно и элегантно. При этом сына она приветствует холодно, а меня неожиданно тепло обнимает. Не спешу обольщаться на этот счёт, понимая, что после шести лет молчания, Волкова с распростёртыми объятьями приняла бы любую избранницу сына, будь та хоть Медузой Горгоной. Но от сообщённой ею следом новости не могу сдержать радостной улыбки:

— Завтра в девять встречаемся в комитете — тебе обещают вернуть машину.

— Спасибо, Ангелина Викторовна, — искренне благодарю я, понимая, как же сильно за эту неделю соскучилась по своему Гелендвагену. Мозг уже против воли строит маршрут, по которому мы поедем, как только отмоют салон.

Лекс тоже благодарит мать кивком и широкой улыбкой, свидетельствующей о том, что он почти оттаял и окончательное примирение между ними не за горами. Но эта улыбка тут же гаснет, когда он встречается взглядом с кем-то у меня за спиной:

— Алекс, как же давно мы не виделись!

Первым я слышу голос: мелодичный и звонкий, а, отступив на шаг, могу рассмотреть его обладательницу. Красивая. С таких художники пишут портреты, а фотографы приглашают таких в модели. Я объективна: незнакомка прекрасна от идеально гладких светлых волос и черт лица до длиннющих точёных ног, открытых коротким платьем. В том, что это и есть та самая Полиночка, я ни секунды не сомневаюсь.

Она приветственно обнимает Алекса, так, как никогда не осмелюсь обнимать его я. Остальных присутствующих, и меня в том числе, красотка удостаивает лишь кивка.

— У меня к тебе срочный разговор, — подобострастно заявляет крестница Люси, по-хозяйски отряхивая с плеча Волкова невидимую глазу пылинку. — Отойдём на минуточку?

Он оглядывается на мать, потом на меня. Разрешения, что ли, спрашивает? Пусть идёт, если нужно. Я отпиваю ещё шампанского, старательно выражая видимость полного безразличия к происходящему, и отворачиваюсь.

Последующего разговора с родителями Лекса я почти не помню. Мне задают какие-то вопросы, а я отвечаю на автомате и пытаюсь понять причины тоски, которая заставляет с силой сжимать ножку бокала и делает шампанское абсолютно безвкусным.

С чего я взяла, что между мной и Волковым что-то возможно? Если даже у этой Полиночки ничего не получилось. Или получилось? Она ведь старается, это невооружённым взглядом заметно: заискивающе улыбается, касается пальцами изящных запястий, заглядывает Лексу в глаза и расправляет несуществующие складки на его рукаве. Я умудряюсь видеть всё это, хотя стою к ним вполоборота.

За эту неделю Волков полностью занял мои мысли и сумел стать тем самым человеком, мнение которого вдруг стало важнее всего. Я впала в зависимость от его улыбки, его присутствия, голоса и прикосновений. Я постоянно жду его звонка или сообщения, а при встрече чувствую, как замирает сердце и все проблемы теряют актуальность. Когда мы вместе, мне так комфортно и хорошо, что время летит незаметно. Как один человек сумел так быстро и так сильно изменить мою жизнь? Стать её важнейшей частью, центром моего мира?

Какое-то время тону в мрачных раздумьях. Мне нужно найти Сахарова. Нужно вернуться к работе. Нужно как-то отвлечься. Последняя неделя отняла у меня все силы и остатки оптимизма.

Сергей и Ангелина искренне интересуются моей жизнью. Жалеют? Я ведь ещё неделю назад сказала, что мы с Алексом друг другу никто. И всё же я вдохновенно рассказываю о своих проектах, о друзьях и увлечениях. За это время Волков умудряется не только поговорить с Полиночкой, но и потанцевать. И я замечаю, что в их отношениях тоже нет дистанции, но здесь её нарушает она — не прерывая зрительного и физического контакта, крестница Люси всеми силами пытается его очаровать. Когда-нибудь Лекс сдастся. Наверное, даже он это понимает.

— Успела соскучиться? — интересуется он, улучив возможность сбежать после танца.

— Не очень, — отзываюсь я и продолжаю прерванный разговор с Ангелиной.

Она усмехается, а Волков поднимает брови:

— Что, и не потанцуешь со мной?

— Не потанцую. — Не собираюсь объяснять ему очевидное. — Что-то не хочется. Я вообще танцевать не люблю.

— Неделю назад это не мешало тебе со мной танцевать. — Он приглашающе протягивает руку.

Вспомнив о поцелуе, ставшем завершением танца в прошлый раз, я краснею и отворачиваюсь.

Родители с интересом наблюдают за нами, но не вмешиваются, а вскоре и сами отправляются на импровизированный танцпол. Мы остаёмся вдвоём.

— Это была тяжёлая неделя.

— Согласен, — Лекс кивает и неожиданно предлагает. — Тебе здесь не нравится? Хочешь, сбежим отсюда?

В голубых глазах искорки озорства и улыбка такая лукавая, что продолжать обижаться на него становится слишком сложно.

— А как же твоё обещание матери?

— Разве я его не исполнил? — тон становится заговорщическим. — Я обещал прийти и пришёл. И даже в кои-то веки вёл себя пристойно.

Смотрю на дождь, который за окнами льёт сплошной серой стеной. Стирает границы между небом и морем. Синоптики не солгали.