Несовершенство

— Лекс, я не хочу быть для тебя очередным романом без обязательств, — шёпотом признаю́сь я темноте, которая, как и алкоголь, позволяет говорить то, что я не сказала бы при других обстоятельствах.

— Тогда прекращай ёрзать и засыпай, чтобы я тоже этого не хотел. — Его усмешка щекочет волосы на затылке. Интересуется, придав голосу серьёзности: — А кем хочешь быть?

— Не знаю.

— Скажешь, как определишься, — разрешает Волков и с новым смешком добавляет: — Но учти, что девушка, начинающая утро, выливая в раковину бутылку коллекционного Камю, мне не по карману.

Снова намёк на наше разное финансовое положение. Притом что он без просьб оплатил мой счёт на баре и наш номер. Тот же Ник уже несколько раз напомнил бы о необходимости разделить оплату пополам.

— Так сильно жаль Камю? — Сон никак не идёт, и я всё-таки ёрзаю, пытаюсь устроиться поудобней.

— Нет, — лениво объясняет Волков: — Коньяк Макс пил по рюмке, каждый раз, когда его Олеся выгоняла. Когда Камю закончился бы, он собирался сделать ей предложение.

Видимо, не я одна подвожу статистику и сомневаюсь в необходимости отношений с тем, кто проводит больше времени на работе, чем дома.

— Ну так пусть женится, коньяка ведь больше нет.

— Нет уж, — усмехается Лекс. — Чистота эксперимента нарушена, придётся заново начинать.

Пытаюсь повернуться к нему, хотя в темноте эмоций всё равно не разглядеть. Интересуюсь:

— Я — тоже эксперимент?

— Нет, — отвечает он неожиданно серьёзно.

Зря я вообще начала этот разговор. Не стоило.

— Зато ты мог два дня развлекаться, придумывая мне наказание, — напоминаю я. — Придумал, кстати?

— Скажу, как определюсь, — сонно шепчет он.

Когда мы засыпаем, моё дыхание становится ровнее и глубже, подстраиваясь под дыхание Алекса. Пальцы переплетаются с его пальцами. Его рука совершенно не по-дружески лежит на моём бедре. И последней мыслью ускользающего в сон сознания становится то, что он так и не объяснил мне, как именно меня нашёл. Предположим, следящие за домом оперативники видели мой отъезд, но неужели ехали следом до самого Тигре де Кристал? Тогда почему я не заметила? И как Лекс успел появиться здесь так быстро? Но я чувствую себя слишком уставшей и слишком пьяной, чтобы об этом думать. И даже сны в эту ночь предпочитают обойти меня стороной.

Утро начинается с противной трели дежурного телефона. Серое небо за окнами сливается с такими же серыми сопками. Сидя на постели, Волков отвечает на вызов, и пока он разговаривает, я смотрю на его спину и с трудом удерживаюсь от желания вырисовывать пальцем сердечки на гладкой коже. Это вчера я могла оправдать опьянением всё что угодно, а сегодня всё — акция закончилась.

Волков снова перевоплощается в серьёзную и сосредоточенную версию себя, у которой только работа на уме:

— Я выезжаю сейчас, но ты можешь остаться, если хочешь, — предлагает он, заметив, что я проснулась.

Но я всё же принимаю решение уехать вместе с ним в надежде на то, что по пути удастся поговорить. На сборы уходит десять минут, но вопреки ожиданиям, всё время в дороге Лекс проводит за телефонными разговорами, которые без перерыва следуют один за другим. Остановив Краун у моего дома, он всё ещё держит плечом телефон у уха, освободив руки для того, чтобы рулить и курить, выпуская в окно серый дым. Свободных рук для того, чтобы махнуть мне на прощание, у него не находится — Волков ограничивается коротким кивком. Я отвечаю тем же и провожаю отъезжающую машину хмурым взглядом.

Благодушное настроение, переполнявшее меня вечером, испарилось с рассветом. И если вчера оптимистично казалось, что в отношениях главное — не количество проведённого вместе времени, а качество, то сейчас я снова в растерянности. Волкову ведь вообще никакие отношения не нужны — с таким графиком странно, как он даже на романы без обязательств время находил.

Зевая, я возвращаюсь домой, где снова меняю воду в букете с пионами и подрезаю стебли. Цветы всё ещё выглядят свежими, и хочется, чтобы они были такими же, как можно дольше. Ловлю себя на глупой мысли, что пока пионы здесь — Лекс есть в моей жизни, а когда они завянут, наше общение закончится. Всё ведь началось именно с букета, словно он — ключевое звено цепочки событий, перевернувших мой привычный размеренный распорядок.

Решаю потратить день на то, чтобы окончательно протрезветь и выспаться. Первое получается лучше, чем второе, потому что, едва уснув, просыпаюсь от звонка Миланы:

— Поедешь вечером с нами в Мариинку? Там сегодня балет Раймонда.

Это красивая история про любовь с хорошим концом. Такие мне нравятся. Они помогают поверить в то, что и в жизни так бывает. Но спросонья не сразу вспоминаю о том, какой сегодня день недели, и радостное воодушевление вскоре сменяется мрачной предопределённостью. Пятница — день, когда я традиционно забываю о традиционном ужине с родителями. Вздыхаю, жалуясь подруге:

— Хотела бы, но не получится. Поеду уговаривать отца разрешить мне вернуться к работе.

— Удачи, — усмехается Лана в ответ. — Но на твоём месте я радовалась бы отдыху. Разрываясь между учёбой, работой и подготовкой к свадьбе, я жду медовый месяц не как возможность побыть наедине с Марком, а как шанс немного выспаться и передохнуть.

Но мне отдыхать не хочется. Хочется действовать. Снова погрузиться в свои проекты, разобраться с исчезновением Ника, стать той, кем я привыкла быть, потому что последние дни слишком сильно выбиваются из общей картины моей жизни. Это ощущается настолько негармонично, словно на портрет маслом кто-то маркером усы, шутки ради, пририсовал.

Поэтому вечером, мобилизовав остатки решительности, я собираюсь на ужин. Надеваю брендовое платье, которое даже мама вполне может счесть сносным, и привожу себя в порядок. Замазываю веснушки густым консилером и наношу макияж. Укладываю волосы. Надеваю утягивающее бельё, чтобы на ткани платья не было лишних складок. В ожидании такси в большом зеркале гостиной отражается та идеальная дочь четы Дубининых, которой я в действительности не являюсь, но сегодня очень хочу себя за неё выдать.

Закрывая калитку, замираю на мгновение. Нерешительно оглядываюсь на тёмно-синюю Тойоту: не сочтут ли мою поездку к родителям новой попыткой побега. Ну что же, в таком случае Алекс снова даст о себе знать.