Несовершенство

Вспоминаю, как он обещал появиться на ужине вместе со мной. Это было до того, как на него по моей вине свалились внеочередные дежурства. Лексу ведь на этой неделе не то что ужинать — рубашку сменить некогда. Да и мама вряд ли на полном серьёзе могла его пригласить. Если только он сам не пошутил. В любом случае придётся за ужином выслушать нотации и о его поведении, и о моём собственном, но с учётом всего, что произошло с прошлой пятницы, это меня почти не пугает.

«Не воспринимай упрёки близко к сердцу, — советует Владивосток шумом осеннего ветра. — Они закаляют твой характер, вплетаясь в него, словно стальные нити, и делают сильнее».

Город, как обычно — источник моего оптимизма. Вздыхаю. Если бы это было так, я вся состояла бы из стали, как супергероиня из комиксов. Но пожелание не зацикливать внимание на маминых словах верное. Постараюсь представлять, что они пролетают сквозь меня, или, наоборот, разбиваются о невидимую стену передо мной.

Прибыв в знакомый двор Седанка Хиллс, выхожу одновременно из такси и зоны комфорта. Первый ужин после исчезновения Сахарова, будет очень непростым. Нужно собраться и выдержать. Расплачиваюсь с водителем и на мгновение прикрываю веки, когда автомобиль отъезжает. Сжимаю и разжимаю кулаки, представляя себя бойцом на ринге. Меня тоже ждёт ответственный бой.

Но когда открываю глаза, осознаю, что секунду назад мои дела были гораздо лучше: на то место, с которого отъехала машина такси, паркуется знакомый чёрный Краун. Лекс, разумеется, за рулём именно он — не торопясь, снимает солнцезащитные очки, глушит мотор и выходит на улицу.

— Скажи, конфетка, для чего тебе телефон? — интересуется он, ставя машину на сигнализацию щелчком брелока. — Я с таким риском для собственной карьеры переносил в него номера с изъятого, чтобы ты теперь трубки не брала?

Он смотрит на меня, подмечая изменения. Учитывая количество времени, потраченного на сборы, я не удивилась бы дежурному комплименту, но он хмурится, а я спрашиваю:

— Ты мне звонил?

Не могу определить, рада я его внезапному появлению, или нет. Сердце ликует, привычно совершая кульбиты, и в животе порхают разноцветные бабочки. Но разум во весь голос сигнализирует о надвигающейся катастрофе.

— Конечно, звонил, — кивает он, — Думал забрать тебя по пути.

Теряюсь настолько, что даже не догадываюсь спросить, откуда он знает адрес.

— Ты что, всерьёз намерен пойти вместе со мной?

— Разумеется, меня же пригласили, — самодовольно усмехается он.

И я вспоминаю о мультфильме про котёнка из мультика, который радостно мчится навстречу неприятностям, потому что они его, видите ли, ждут. Понятия не имею, как объяснить Волкову то, что приглашение не сулит ничего хорошего нам обоим. Никак не могу найти подходящих слов:

— Лекс, понимаешь.. мои родители.. они..

— Брось, я уже имел удовольствие общаться с Еленой Викторовной, обозвавшей меня посторонним для тебя мужиком.

Можно, конечно, рассказать ему что-нибудь о папе, но я не решаюсь. Просто бреду в нужную сторону, пытаясь мысленно уложить в голове степень надвигающегося кошмара. Вокруг тихий и тёплый осенний вечер, безмятежно прогуливаются жители комплекса, а моя фантазия рисует перед глазами грядущий апокалипсис.

Не нужно быть экстрасенсом для того, чтобы предугадать реакцию моих родителей на Алекса: мама ведь уже кривила нос, когда он в воскресенье подвёз меня домой. Как отреагирует на него папа, я даже представлять не берусь. Помню ведь, как они относились ко всем, чьи кандидатуры не были одобрены или выбраны ими. А я терпеть не могу конфликтные ситуации, предпочитая им любые компромиссы. Будь я одна, меня бы просто отчитали, а я бы стерпела, но с Алексом? Понятия не имею, что ждёт нас обоих, и боюсь этой неопределённости так, как не боялась допроса у Прокопьева или перспективы оказаться в следственном изоляторе.

Ни элитный двор, ни роскошный подъезд, не производят на Волкова впечатления. Его родители ведь достаточно обеспеченные, и Лекса подобным не удивишь. Несмотря на это, он отчего-то предпочитает жить на собственные средства, отказываясь принимать помощь. Может, поэтому его так раздражает то, что я поступила иначе?

— Добрый.. — мама открывает дверь, но, увидев за моей спиной Лекса, удивлённо поднимает брови, а потом сощуривает глаза и добавляет: — .. вечер.

Её тон наглядно иллюстрирует выражение «начали за здравие, а закончили за упокой», и я вся внутренне напрягаюсь. Лишь наличие Волкова за моей спиной не даёт мне развернуться и трусливо сбежать. К счастью, меня мама не замечает вовсе, сверля взглядом моего спутника.

— Алекс, надо же, вы всё-таки соизволили явиться. — Её улыбка очень похожа на оскал, я в последний раз такую видела, когда ей колористка не в тот тон волосы покрасила.

Моё желание сбежать удваивается, но вопреки ему я всё же заставляю себя перешагнуть через порог родительской квартиры. Лекс шагает следом за мной, и с той же демонстративной любезностью отвечает:

— Разве я мог пренебречь вашим гостеприимством, Елена Викторовна?

Витающее в воздухе напряжение настолько густое, что его можно резать ножом и намазывать на хлеб, как сливочное масло. Меня снова никто не замечает, вместо этого они смотрят друг на друга. Настолько оценивающим взглядом мама никогда не сверлила даже меня. Этим взглядом она умеет не только подмечать в человеке все имеющие недостатки, но и пририсовывать несуществующие. К чести Волкова, он выдерживает этот процесс с поистине королевским достоинством, как и следующую мамину фразу:

— Воспитанные мужчины обычно не приходят в гости с пустыми руками, — как бы невзначай подмечает она, и её тактика становится для меня понятной: мама с удовольствием пожертвует и гостеприимством, и этикетом, чтобы не просто унизить того, кого выбрали не они с отцом, но и в моём присутствии указать на каждое из только что подмеченных его несовершенств.

— Бросьте, Елена Викторовна, я воспитанный, но не лицемер, — уголок губ Лекса приподнимается в язвительной улыбке.

Застыв между ними, словно между двух огней, я чувствую себя максимально некомфортно и не решаюсь разуться, оставляя возможность для побега. О каком ужине может идти речь, если они так и будут всё время перебрасываться колкостями? Но я забыла о ещё одном действующем лице этой трагикомедии:

— Добрый вечер, — здоровается папа, входя в гостиную из кухни.