Несовершенство

Глава 14. Допрос

Burn — 2WEI, Edda Hayes

Следом за Ангелиной Волковой, я шагаю по коридорам отдела, ощущая себя маленькой лодочкой, следующей за атомным ледоколом. Из нашего разговора я сделала один интересный вывод: несмотря на показное равнодушие и даже некоторую заносчивость, она очень любит своего сына. Сейчас, когда она неуклонно движется в сторону Прокопьевского кабинета, это выглядит не столько стремлением защитить меня, сколько стремлением отвинтить следователю голову. Уверена, она запомнила каждое слово, сказанное им в адрес Алекса.

Его самого поблизости уже нет, очевидно, получив желанный отвод, Волков умчался по своим делам. По пути нам встречаются другие посетители и сотрудники отдела. Пытаюсь по внешнему виду угадать, кто есть кто. Те, кто хмуро жмётся к окрашенным стенам или уставились в экраны телефонов, очевидно, как и я, явились на следственные действия. Те, кто в деловых костюмах, серьёзные и уверенные в себе — явно следователи или адвокаты. Каждый из них вежливо приветствует мою спутницу, но и в мою сторону порой направлены заинтересованные взгляды. Поняв, что эта внезапная популярность наверняка связана с тем самым поцелуем, видеозапись которого послужила основанием для отвода, я краснею и смущённо опускаю взгляд. Путь до нужного кабинета так и прохожу, разглядывая собственные ноги, и поднимаю голову, лишь когда слышу:

— Игорь Владимирович! — без стука распахивает дверь Ангелина, и я понимаю, что была абсолютно права в своих умозаключениях, поскольку улыбается она при этом так плотоядно, словно явилась для того, чтобы съесть Прокопьева на завтрак.

— Ангелина Викторовна. — На лице хозяина кабинета взаимной радости отчего-то нет.

Он смотрит на Волкову, потом на меня. Некрасиво морщит чересчур высокий из-за залысины лоб. Складывает в уме два и два. Понимает, для чего только что отвёл от расследования по делу Алекса и бормочет:

— Кретин.

— Не сто́ит начинать утро с самокритики, — благодушно отмахивается Ангелина и шагает к Прокопьевскому столу.

Каждый шаг, отдающийся стуком каблуков по полу, на миллиметр опускает уголки тонких губ следователя. Он явно расстроен и зол. И если при взгляде на Лазарева он пытал яростной решимостью и жаждой драки, то от взгляда на Волкову его неприятная физиономия явственно выражает обречённое отчаяние.

Не обращая внимания на не самый радушный приём, Ангелина садится на стул и закидывает ногу на ногу. Указывает на стул напротив.

— Присаживайся, Лер, у нас много работы. — После этого, не дожидаясь вопросов Прокопьева, кладёт на стол небольшой бумажный лист и заявляет: — Вот ордер на защиту интересов Дубининой. И я хотела бы прямо сейчас ознакомится с протоколами следственных действий, произведённых с её участием. Она пока напишет нужное заявление.

— А где Лазарев? — почти жалобно спрашивает следователь.

Он ведь готовился воевать с давним противником, а теперь признал поражение без всякой битвы. Мне даже немного жаль его становится, но ненадолго. Потом я вспоминаю, как он победно ухмылялся, топча грязными ботинками ламинат моей гостиной, и желание его жалеть мгновенно улетучивается.

— Попросил его подменить, — радостно сообщает Волкова и смеривает собеседника выжидательным взглядом: — Ну, где протоколы, Игорь Владимирович? Долго ещё ждать?

После этого у меня возникает ощущение, что вместо того, чтобы дать Прокопьеву допрашивать меня, Ангелина сама допрашивает Прокопьева:

— А почему тут нет подписи специалиста, а здесь есть? У вас здесь ссылка не на ту статью! — она тычет пальцем с ярко-алым маникюром в строчки протокола. — Почему на ходатайство Лазарева до сих пор не ответили?

Я же делаю для себя интересное открытие. Оказывается, те качества, которые я когда-то считала исконно мужскими, легко может вмещать в себя женщина, ещё и такая хрупкая и изящная, как Ангелина. Она умудряется гармонично сочетать плавность, нежность и красоту с твёрдостью, непримиримостью и решительностью. Интересно, этому можно научиться? Или это врождённое?

Мне хотелось бы и самой стать такой: сильной, независимой, умеющей отстоять свою точку зрения. Такой всегда хотел видеть меня отец, говоря, что я должна быть тигром, которому положи в рот палец — отхватит руку. И всё же, я явно не такая. Прошедшие выходные в очередной раз подчеркнули моё несоответствие родительскому идеалу.

— Начнём допрос.. — пытается тем временем вернуть инициативу несчастный следователь.

— Начнём, — любезно дозволяет Ангелина, но тут же встаёт со стула и объявляет: — Начнём с моего ходатайства. Записывайте, Игорь Владимирович..

За время появления в кабинете я пока не сказала ни слова. Говорит только Ангелина, причём постоянно. Словно футбольный нападающий, беспрестанно забивающий голы вратарю, она не даёт Прокопьеву даже минутной передышки. Он ожидаемо злится, ворчит:

— Нормальные адвокаты приносят ходатайства письменно.

Но это никак не влияет на настрой моей защитницы:

— А нормальные правоохранители догадываются провести нужные следственные действия без чужих указаний, — парирует она. — Так что записывайте: установить и допросить лицо, которому потерпевший в день собственного исчезновения продал машину, вернуть подозреваемой изъятые в ходе обыска банковские карты, поскольку вменяемое ей преступление неимущественного характера и исков, с целью необходимости обеспечения которых вы могли бы лишить её доступа к денежным средствам, не имеется. Да и вообще, что за глупость изымать карты вместо того, чтобы блокировать счета! Кто так делает? Вы ужасно долго печатаете, вам говорили?

Из этой тирады я успеваю уловить лишь то, что Сахаров, оказывается, в день исчезновения продал машину. Это очень интересная деталь. Насколько мне известно, он не планировал продавать свой Хариер и пылинки с него сдувал. Что же вынудило Ника расстаться с автомобилем, который он каждое утро тёр мягкой тряпочкой и патетично именовал своим «железным конём»?

— Продолжим, — Волкова упирает руки в бока, диктуя ходатайство так, словно Прокопьев — её секретарь. — Ещё вы должны немедленно вернуть Валерии Игоревне её машину..

— Ангелина Викторовна! В Гелендвагене обнаружили следы крови, и машина необходима для производства геномной экспертизы, которую за два дня не проведёшь..

К каждому его слову она относится как к ничего не значащей отговорке: