Несовершенство

— Почему вы решили рассказать это мне?

— Как думаешь, что я почувствовала, когда после шести лет молчания в ответ на мои попытки наладить отношения, Лекс вдруг позвонил? А когда узнала, что причина этой встречи — ты?

— Может он и сам искал повод помириться? — предлагаю я очевидный вариант.

Но Ангелина качает головой:

— Поверь, у него было достаточно поводов. Поэтому спрошу прямо: что ты значишь для него, Лера?

Если бы я сама ещё это знала. Но этот вопрос слишком сложный. Мысленно подбираю подходящие слова, вспыхивающие в сознании разноцветными кусочками пазла, но в моём лексиконе таких слов нет. Память услужливо подкидывает мамино определение «посторонний мужик», но оно точно не отражает сути наших с Алексом отношений.

— Не знаю, — негромко отвечаю я и добавляю: — Правда, не знаю. Скорее, ничего. Может, он испытывает вину за то, что сбежал со свидания и пытается помочь таким способом. У меня нет других объяснений.

Ангелина усмехается так, словно не поверила. Но задаёт ещё один вопрос:

— А что он значит для тебя?

Теперь ответить ещё сложней. Даже само́й себе. Слишком много эмоций Лекс во мне вызывает. Все они такие противоречивые, спутанные. И яркие, словно сверкающий серпантин. Но я собиралась отплатить откровенностью за откровенность. Отвернувшись к окну, отчётливо произношу:

— Иногда кажется — ничего, а иногда — всё.

Зато заодно и себе ответила.

Открыв душу, я жду её реакции, словно приговора. Но получаю лишь удовлетворённый кивок и лёгкую улыбку, говорящие о том, что этот ответ её устроил.

— Хорошо, — говорит Ангелина, а я только сейчас замечаю, что в какой-то момент нашего разговора её накрашенные алым лаком ногти оставили на обложке ежедневника тонкую царапину.

Но собеседницу это явно не беспокоит. Она прислушивается, отмечая, что крики Прокопьева успели стихнуть. Бросает взгляд на часы:

— Кажется, нам с тобой пора.

В этот момент я понимаю, что на предстоящем допросе мне вряд ли будет сложнее, чем на том, что я пережила минуту назад.