Несовершенство

Глава 12. Волк, коза и капуста

Can You Hold Me — NF, Britt Nicole

После слов «посиди в машине, я разберусь», Алекс невозмутимо возвращает шампанское в подстаканник и выходит на улицу.

Разрешаю себе зажмуриться от страха. Меня раньше даже для проверки документов не останавливали, а тут — за превышение скорости. Ощущаю себя самой настоящей преступницей, в отличие от утренних событий, вполне заслуженно.

Фантазия в красках рисует Волкова с заведёнными за спину руками, окружённого вооружёнными сотрудниками дорожной полиции. Отставшие во время нашей гонки проблемы, настигают меня, обрушиваясь все разом. Давят своим весом, словно многотонный айсберг. Становится тяжело дышать.

Открыв глаза, осторожно смотрю в боковое зеркало. Вопреки ожиданиям, за окном нет ни борьбы, ни суматохи. В красно-синих отсветах проблесковых маячков трое мужчин просто разговаривают о чём-то. Алекс, облокотившись о заднюю дверцу полицейского автомобиля, курит очередную сигарету. Значит, не всё так плохо? Но до его возвращения нервное напряжение отказывается отпускать мышцы, натянувшиеся канатными стропами.

И когда Волков снова оказывается на пассажирском, я всё ещё взволнованно обнимаю себя за плечи. Жду, что он отчитает меня, или пожалуется, но Алекс произносит:

— В городе холоднее. — Ёжась, крутит колёсико выбора температуры и настраивает обогрев.

Поворачиваюсь к нему, ожидая каких-то объяснений, но он произносит:

— Поехали.

Послушно переключаю рычаг управления с Р на D, но, не удержавшись, спрашиваю:

— Тебя оштрафовали?

— За что меня штрафовать? Я же на пассажирском, — усмехается спутник.

Ответ приводит меня в некоторое замешательство:

— А меня? Я-то на водительском.

— Ты и так достаточно натерпелась сегодня. Или тебе хотелось ещё адреналинчика хапнуть? — Алекс снова отпивает шампанского. — Но без меня этот фокус всё же лучше не повторять.

И без его советов я уже неукоснительно соблюдаю скоростной режим. Мы добрались до Зари[1] — сто́ит быть внимательней.

— Ты с ними знаком? — догадываюсь я, наконец.

— Ага, — сдаётся Алекс. — Одного из них в прошлом месяце по взятке допрашивал.

— А если бы был не знаком?

— Придумал бы что-нибудь, — беспечно отзывается он, разглядывая огни ночного Владивостока за окном.

А я думаю о другом: мы вдвоём, на одной машине. Если я его отвезу — нужно будет само́й возвращаться на такси. Если поеду домой и останусь — Алекс сам за руль не сядет. Может, он и был достаточно трезв на момент нашего отъезда из Биргартена, но по пути почти допил шампанское. Как в детской задачке про волка, козу и капусту. У Алекса даже фамилия подходящая. Делюсь с ним собственными размышлениями, интересуясь, какое решение этой загадки ему по душе.

— Я могу остаться у тебя, — предлагает Волков. — Тебе с утра всё равно тоже в отдел на допрос. Или ты против?

— Конечно, я против допроса, но вряд ли моё мнение в этом вопросе что-то решает. А чтобы ты остался — за. Правда, в комнате для гостей до сих пор бардак после обыска, но в гостиной, если ты помнишь, есть диван.

Мне нравится его решение. Оставаться одной не хочется. Снова будут лезть в головку картинки окровавленного Сахаровского трупа и мысли о том, как я докатилась до обвинений в убийстве. Поэтому киваю и сворачиваю в сторону своего дома. Краун легко поднимается в сопку и, подъехав к воротам, я паркую его у обочины.

— Во двор заехать не получится — пульт остался в Гелендвагене, — извиняющимся тоном объясняю я и глушу мотор.

Забираю с заднего сиденья сумочку. Жду, пока Алекс откроет дверцу и снова накинет на мои плечи пиджак. Не столько для тепла, сколько для ощущения защищённости. Поставив машину на сигнализацию, мы, не торопясь, направляемся к калитке. Алекс со смешком салютует полупустой бутылкой шампанского тёмно-синей Тойоте, стоя́щей на прежнем месте, но понять, видит ли его кто-то за тонированным стеклом, невозможно.

— Идём уже, — тоже усмехаюсь я и тяну его за локоть. — Не мешай людям работать.

Пока мы беззаботно шагаем по вымощенной камнем тропинке, спрятавшейся среди садовых фонарей, можно не думать о том, что я впервые после Сахарова сама веду в свой дом мужчину. Не то чтобы совсем постороннего, но кто он мне? Друг? Знакомый? «Посторонний мужик» — как с лёгкой руки окрестила его мама?

— Не хмурься, конфетка, — сунув бутылку подмышку, Лекс подпирает спиной стену, дожидаясь, пока я отыщу в сумочке ключи. — Это я должен переживать, напросившись в гости к подозреваемой в убийстве, но я, как видишь, героически смотрю опасности в лицо.

— Шутка становится несмешной, если повторять её в десятый раз, тебе говорили?

Обнаружив, наконец, ключи, открываю дверь и впускаю Алекса в гостиную. Включаю свет. Дома тихо и чисто. Благоухают пионы на кухонном столе.

— Чай будешь? — решаю я проявить гостеприимство.

Волков бросает на диван спортивную сумку, которую принёс из машины. Осматривается так, словно впервые здесь. Хотя без толпы мрачных правоохранителей гостиная, и правда, выглядит иначе.

— Лучше кофе, — он улыбается и достаёт из сумки аккуратно сложенную рубашку. — Но я запомнил, где кофемашина, и могу сварить сам. Тебе тоже, если хочешь.

— Не нужно, я и так не уверена, что смогу уснуть. А себе вари, конечно.

Поняв, что на кухне Алекс, благодаря обыску, разберётся и без меня, забираю рубашку и поднимаюсь по лестнице на мансарду. Как и предупреждала Милана, там бардак: разворошённые книги и документы, грубо брошены на пол; канцелярия неаккуратно вывалена из ящиков; зачем-то сняты со стен картины. Если бы я выбирала, где наводить порядок в первую очередь — начала бы именно с этих комнат. Когда-то кабинет и библиотека казались самыми уютными уголками дома, а сейчас выглядят так, будто кто-то грубо и цинично вырвал из этого места сердце и прежним оно уже никогда не будет.

Хочется сесть в кресло и расплакаться, но вместо этого сжимаю кулаки. Я должна держаться, нельзя позволить себе расклеиться, иначе потом слишком сложно будет снова собрать себя воедино. Иллюзия нормальности — лучший выход в моей ситуации, хоть и дрожит до сих пор от всё внутри от пережитого стресса. Обещаю себе, что завтра, освободившись, сама приведу кабинет и библиотеку в прежний уютный вид.

А сейчас стараясь не обращать внимания на царящий вокруг беспорядок, вешаю рубашку Алекса в паровой шкаф. Забираю из гостевой простынь, подушку и одеяло. Спускаюсь в гостиную, где уже пахнет свежесваренным кофе.