Несовершенство

— Потому что у меня были на то причины, — усмехается Лекс и добавляет аргумент, который точно выведет собеседницу из себя: — А ещё потому, что ваша дочь достаточно взрослая для того, чтобы целоваться с тем, с кем захочется, не отчитываясь при этом перед родителями.

После этого мамина ответная тирада получается длинной, но на собеседника, судя по всему, впечатления не производит. Слушая с явно преувеличенным вниманием, он успевает сделать ещё несколько глотков.

— А вы сами много о ней думаете? — внезапно посерьёзнев, отвечает он вопросом на какой-то мамин вопрос. — О том, каково было Лере спросонья оказаться один на один с толпой вооружённых посторонних мужиков в собственном доме? Каково остаться одновременно без денег, машины и телефона? Каково несколько часов жить с перспективой провести сегодняшнюю ночь в следственном изоляторе?

В ответ на эти вопросы мама какое-то время молчит. Потом произносит несколько коротких, отрывистых предложений. А Алекс отвечает:

— Отлично. Доброй ночи, Елена Викторовна. — И невозмутимо кладёт трубку.

Хочется недовольно топать ногами, но, будучи за рулём, сдерживаюсь.

— Ты понимаешь, что мне после этого вашего разговора жить осталось ровно до пятницы, когда на традиционном семейном ужине мама сожрёт меня живьём? — интересуюсь я с деланным спокойствием.

— Нет. — Алекс невозмутимо качает головой и прикуривает новую сигарету. — Потому что я тоже буду на этом ужине, конфетка. Меня на него только что Елена Викторовна лично пригласила.

— Что?! — переспрашиваю я. — Пожалуйста, Лекс, скажи, что ты пошутил.

И он весело, по-мальчишески, смеётся, подтверждая, что не пошутил. Боюсь представить, что ждёт меня в пятницу, если он только что разговаривал с мамой в таком тоне. Носок правой туфли сам собой жмёт на газ, чтобы я могла уехать и от этой проблемы тоже, пока есть такая возможность.

Зато он отсрочил скандал на целых пять дней.

Жёлтые огни фонарей мелькают по обеим сторонам дороги, сливаясь в длинные светящиеся линии. Я увеличиваю громкость музыки на мультируле, чтобы тяжёлый бит заглушил мои мысли. Краун послушно мчится вперёд с такой скоростью, что на спидометр лучше не смотреть. Только на дорогу — чтобы не терять концентрацию.

Но выключить непрерывный поток мыслей в голове никак не выходит. Пять оставшихся до пятницы дней вряд ли будут беззаботными и простыми. Ник исчез, а возможно, погиб. Я осталась без машины, денег и телефона. Отец отстранил от работы и заморозил все мои проекты. Мама в бешенстве, на пару со Светланой Иосифовной, будь моя несостоявшаяся свекровь трижды неладна. Алекс ещё этот, с его тараканами в голове — такой притягательный и такой непонятный.

Зато мои губы всё ещё помнят тот восхитительный поцелуй.

Задумавшись, не сразу замечаю в темноте проблесковые маячки и резко жму на тормоз уже тогда, когда ошалевший от моей наглости сотрудник дорожно-патрульной службы выбегает на дорогу, размахивая чёрно-белым жезлом.

— Осторожней, конфетка, мои зубы меня вполне устраивают, — произносит Алекс, от внезапного торможения ударившийся о бутылочное горлышко и чуть не подавившийся шампанским.

Да уж, день, начавшийся с обыска, однозначно не мог закончиться спокойно.